Электричка Ханкю - Хиро Арикава
Когда Сёко и Н. сошлись, Т., по-видимому, узнала об этом из офисных сплетен и робко полюбопытствовала:
— Н. — твой парень?
— Да, вроде того, — ответила Сёко, не любившая обсуждать свою личную жизнь.
— Почему ты мне ничего не сказала? — с легким упреком произнесла Т.
— А должна была? Мы с тобой вроде бы не самые близкие подруги, — сухо отозвалась Сёко, раздосадованная необходимостью оправдываться, а про себя добавила: «Фу-у, до чего же она надоедливая».
Перебирая мучительные воспоминания, Сёко понимала, что ей следовало дистанцироваться от Т. сразу после этого разговора. Но поскольку они вместе работали и Сёко не хотелось разжигать конфликт внутри компании, она решила проявить благоразумие, за что теперь и расплачивалась.
— Проклятие?!
Услышав неуместный возглас, Сёко обернулась и увидела молодого человека и девушку в повседневной одежде — вероятно, тоже офисных служащих. Сёко с удивлением отметила, что оба держат на коленях до отказа набитые сумки.
— Как так?
— Ну, если мы читаем иероглиф…
Казалось, девушка была до того заинтригована, что позабыла о правилах поведения в транспорте.
Ее спутник, напротив, с беспокойством покрутил головой и ответил, нарочно понизив голос, чтобы и она не говорила так громко. Его расчет сработал, и дальнейшей беседы Сёко не разобрала.
«Проклятие? — Она невольно хмыкнула. — А ведь я, пожалуй, сегодня тоже наложила на кое-кого проклятие, и белое платье мне в этом чертовски помогло».
На пятом году отношений тема свадьбы стала подниматься в их разговорах все чаще. Когда дата бракосочетания была назначена и пришла пора приготовлений, Сёко и Н. начали ощущать предсвадебную хандру. Ссоры участились, недомолвок с каждым днем становилось больше.
Замужняя подруга развеяла тревоги Сёко — дескать, после свадьбы этот мандраж закончится, нужно запастись терпением. Сёко всецело поверила, однако подруга не учла обстоятельства, что на горизонте маячит особа, вознамерившаяся обернуть разногласия между Сёко и Н. в свою пользу.
Лгать Н. не умел, и Сёко быстро догадалась о его интрижке, но, осознавая, что им обоим приходится несладко, решила простить его, даже если он ни в чем не признается или будет все отрицать.
Тем сильнее было ошеломление Сёко, когда Н. ни с того ни с сего позвал ее в ресторан. Подойдя к столику, подле жениха Сёко обнаружила скромницу Т. и обомлела: «Она?!»
— Мы должны расстаться.
Сперва Сёко даже не сообразила, что Н. обраща ется к ней, настолько бессмысленными показались ей его слова.
— Как это понимать? Объяснись!
Вопрос Сёко был адресован не жениху, а молчунье рядом с ним, но та лишь испуганно съежилась и теснее прильнула к И., который положил на стол розовую книжечку — карту беременной. Сёко увидела на обложке имя Т., и у нее перехватило дыхание.
Имеешь в виду, пока мы планировали свадьбу, ты мне изменял, да еще и без резинки?! — Вульгарное выражение само сорвалось с губ Сёко, которой разом стало не до церемоний.
Т. расплакалась и залепетала, не поднимая взгляда:
— Прости, это я во всем виновата. Я сказала Н., что предохраняться не нужно и что я немедленно сделаю аборт, если вдруг забеременею, а потому волноваться не о чем.
«И он купился на такое дикое вранье?!» — Сёко захотелось сплюнуть от досады. В следующий миг она поймала себя на мысли, что утратила всякий интерес к жениху. Человек, с которым она встречалась, человек, за которого она собиралась выйти замуж, оказался законченным болваном!
— И ты не устоял перед соблазном, да? — выпалила Сёко, повернувшись к Н. — Еще бы, кому не нравится развлекаться без забот и не думать о последствиях! Ты хоть понимаешь, насколько мерзко поступил?
Посетители за соседними столиками прислушивались к их разговору. Сёко готова была провалиться сквозь землю от унижения.
— Что еще ты промямлишь в свое оправдание? — Сёко мотнула подбородком в сторону Т., прекрасно видя, что та всего-навсего притворяется плачущей.
Т. изобразила, будто совладала с собой, и, шмыгая носом, ответила:
— Видишь ли, я полюбила Н. в первый год работы в компании… И когда узнала о беременности… поняла, что хочу сохранить ребенка и готова растить его одна.
«Змея подколодная. Навешала этому на уши лапши, а он, дурак, повелся», — вынесла вердикт Сёко, по-прежнему потрясенная тем, что ее избранника обвела вокруг пальца какая-то тихоня.
— Ты сильная, Сёко, — вклинился Н. — Убежден, ты моментально забудешь о нашем расставании и продолжишь уверенно идти по жизни без меня.
«К чему эти избитые фразы? Если я такая сильная и мне никто не нужен, ради чего я потратила на тебя битых пять лет? Ради чего терпела твои закидоны? Может, потому, что любила тебя и хотела быть с тобой?»
— Сделанного не воротишь. Т. беременна от меня. Она стойкая, уравновешенная, будет хорошей матерью и хозяйкой. Пойми, я не смог бы быть счастлив, женившись на тебе и делая вид, будто не знаю, что она родила от меня ребенка.
«Ты клинический идиот, если веришь, что та, которая называет себя моей подругой и ложится с тобой в постель, и в самом деле кроткая простушка и образцовая невеста!»
— Заметь, после всего, что мы тебе рассказали, ты и слезинки не проронила. Т. плачет навзрыд, а ты злишься и разбрасываешь оскорбления направо и налево. Прояви хоть каплю сочувствия…
— На твоем месте я не продолжала бы эту фразу. Иначе ты рискуешь не только окончательно упасть в моих глазах, но и испортить отношения с будущей супругой.
Похоже, язвительное предостережение Сёко попало в точку, и Н. умолк.
«Неужели он всерьез намекает, что, будь я с ним поласковее и помягче, он выбрал бы меня, а этой проходимке велел бы сделать аборт? Тьфу!»
Собравшись с мыслями, Сёко отчеканила:
— Наше расставание пройдет мирно, если ты примешь мое условие. Если же нет, я подам на тебя в суд за расторжение помолвки.
За годы, проведенные вместе с Н., у Сёко не осталось иллюзий насчет его финансовых возможностей. Она знала: средств на то, чтобы сперва устроить скоропалительную свадьбу с Т., а затем компенсировать ущерб Сёко, у него нет.
Н. и Т. замерли, как в ожидании сурового приговора.
— Условие следующее — вы приглашаете меня на банкет.
Сёко неплохо изучила характер Т. и догадывалась, что та не представляет себе бракосочетания без пышного торжества. Удар пришелся точно в цель, и по щекам Т. палились уже не фальшивые, а самые настоящие слезы отчаяния.
