Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
— Не волнуйтесь, — гном чмокнул губами, будто в предвкушении обильной трапезы, — пускай. Я не против. Мне этого даже хочется.
Оставшись один, Говард еще посидел немного на полу. Ну, натворил! Думал, не обидев, сохранить друга, а вместо этого приобрел врага.
С расстроенных чувств Говард даже допил «колу», а потом все время до прихода Горбунова боролся то с икотой, то с изжогой.
— Ты чего насупленный? — спросил Андрей, когда карлик притворил за ним дверь.
Слово за слово Говард выложил все о визите миссис Риггс.
— Анекдот, — заключил Андрей. — Хотя веселиться нечему. Что же ты так оплошал?
— Не мог, понимаешь?
— Надо было постараться, а не актерствовать.
— Хотел бы я посмотреть, как бы ты с этой нимфоманкой управился.
— Уж как-нибудь да совладал. Хотя...
— Вот именно. Ладно, у тебя как прошло? Что за девушка эта Эля?
— Девушка она хорошая. — Горбунов прошелся по комнате. — Несчастная только. И впрямь как Златовласка. Жалко ее.
Андрей начал рассказ, и это заняло у него не в пример больше времени, чем у его напарника.
— Сопьется, — огласил свой вердикт Говард, когда русский замолчал. — Или с передоза откинется.
— Может быть... — Андрей остановился и стал привычно терзать ухо. — Она тут как в заключении. И рада бы на свободу, да страшно. Здесь ей хотя бы ничего не угрожает.
— Я подозреваю, что они все здесь в ссылке, — заметил Говард. — Что примечательно — добровольной. За исключением мистера Моро, естественно.
— И Анны Риггс.
— Да, наверное, и доктора. Может, еще кое-кто есть, но большинство... Я же тебе рассказывал, как капитан отбрил охранника.
— Это насчет того, что его ждет в Штатах?
— То-то и оно, что ничего его там не ждет. Ничего хорошего. Полиция, присяжные и двадцать лет тюрьмы. И у второго охранника, сдается, перспектива та же — никакая. А рулевой с катера, у которого со всем левым плохо — с рукой, ногой и глазом? За милю видно: ему человека зарезать — что тебе комара придавить. А Бонни? Вдруг «кожу содрать живьем» не для красивости было сказано. Садист-лилипут! Может, его по всей Америке ищут. А капитан? Наверняка наемник! Покрошил в джунглях десяток-другой аборигенов, разумеется, исключительно из соображений стратегии и тактики, а его почему-то в суд потащили. А Фуфа? Он же явно психопат!
— Про Фуфу я не понял, — сказал Андрей. — Странный он, это точно.
— Громила! Причем тупой, — категорично заявил Говард. — Мне такие встречались. Вот так молчат, смотрят, глазками свинячьими моргают, а потом сдвинется у них что-то в мозгах, тут они тебе голову и открутят. И что характерно, опять же без лишних слов.
— Не знаю, возможно, ты и прав. — Горбунов взял банку «колы», потряс ее, даже в дырочку заглянул, чтобы убедиться — пусто, и со вздохом поставил банку обратно на стол. — Значит, говоришь, в бегах они. Потому и служат за страх и за совесть...
— Конечно! А мистер Моро у них вместо бога. Он же их спас! Кого — от тюрьмы, кого — от электрического стула и газовой камеры. Они ему свободой обязаны, пусть даже такой кастрированной, как здесь, на острове.
Андрей подошел к окну. Повторил:
— Возможно, ты и прав... Смотри!
Говард встал рядом.
Со стороны океана к острову приближался самолет.
— А вот и Антонио Галлардо Родригес, — сказал Горбунов.
— С другом, — добавил Говард.
В прокаленную солнцем тишину вплелось шмелиное гудение, которое нарастало до тех пор, пока не превратилось в надсадный рев турбин. Приветственно качнув крыльями, небольшой реактивный самолет пронесся над крышей гостевого домика, да так низко, что Говард решил: сейчас он в него врежется. Однако пилот показал себя истинным асом, заложил вираж, и самолет ушел вверх и вправо.
Говарду доводилось летать на таких самолетах. Небольшие, но эффектные «ЛирДжеты» служили визитной карточкой всякой уважающей себя фирмы. На них служащие высокого ранга — настолько высокого, что пребывание в бизнес-классе обычного самолета обычной авиакомпании могло нанести урон их престижу, — отправлялись на руководящие совещания. Однако едва ли не чаще белоснежные «Лиры» переправляли их куда-нибудь южнее, к примеру, на Каймановы острова, чтобы высокопоставленные пассажиры могли провести беззаботный уикенд на тамошних пляжах и в тамошних барах с тамошними проститутками. Правда, самому Говарду с подобными визитами на Кайманах бывать не приходилось.
Судя по размерам самолета, кружащегося над островом Моро, по его отнесенным к хвосту и приподнятым турбинам, по изогнутым на концах крыльям и щедро остекленной кабине пилотов, это был «ЛирДжет-60» — самый современный представитель славного семейства «Лиров». И самый дорогой, естественно. Среди самолетов, принадлежавших банку, где работал Говард, «ЛирДжет-60» был как селезень среди невзрачных уток. А еще Говарду было известно, сколько такая крылатая машинка стоит... Да, Антонио Галлардо Родригес был очень состоятельным человеком. Хотя если уж он заполучил в свое распоряжение целый остров, то мог запросто позволить себе целую эскадрилью «Лиров».
Рев турбин стал глуше, еще глуше, смолк. Самолет приземлился.
— Скоро нас призовут для осмотра и допроса, — сказал Горбунов.
«Скоро» наступило часа через два, когда солнце уже скатилось с зенита. В очередной раз щелкнул замок, и Бонни объявил, что их ждут.
— Наконец-то, — проворчал Говард, поправляя шорты и одергивая футболку.
У входа в гостевой домик гном посторонился, препоручая незваных гостей мистера Моро заботам Чака.
— Прямо, — скомандовал тот, выдерживая конвойную дистанцию.
Проходя мимо площадки со скамейками, клумбами и роскошным видом на океан, Говард остановился и с деланным изумлением уставился на авангардное творение неизвестного скульптора.
— Что это? — спросил он у Горбунова.
Андрей закатил глаза и цыкнул зубом.
— Что это? — спросил Говард охранника.
Чак посмотрел на скульптуру так, будто видел ее впервые. На его изрытом оспинами лице проявилось откровенное недоумение.
— Что — что?
— Это.
Конвоир тяжко задумался, а потом обиженно рявкнул:
— Вперед!
— Получил? — ехидно осведомился Горбунов.
Говард улыбнулся. Приятно сознавать, что не ты один профан в современном искусстве.
Они обогнули виллу и вновь вышли к обрыву. Теперь они были по другую сторону утеса, так что ни эллинга с башенкой, ни пирса им отсюда не увидеть — скала помешает. Говард даже сделал шаг к обрыву, чтобы увериться в этом, но Чак поторопил его, показав стволом автомата на деревянную платформу, один край которой нависал над пропастью. Что ж, можно и оттуда...
Дюймовой толщины доски даже не скрипнули, приняв на себя вес трех человек. Говард подошел к поручню, собранному из покрытых лаком брусков, посмотрел вниз и убедился, что его топографические выкладки верны: скальный мыс закрывал и пирс, и эллинг, и пляж.
