Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
— К чему?
— Что сделаю сейчас. Но прежде, мой дорогой, я бы хотела немного просветить вас. Дело в том, что синьор Антонио Галлардо Родригес, или мистер Моро, как называем его мы, очень не любит, когда посторонние оказываются в пределах его владений.
— Но мы же не специально. Это течение. И мисс Эля.
— Ей тоже достанется, можете не сомневаться. У мистера Моро она на особом счету; однако есть правила, которые не дозволяется нарушать никому.
— Миссис Риггс, по-моему, вы меня пугаете.
— Вы не ошибаетесь. Впрочем, не пугаю — предупреждаю. Поменьше говорите, не задавайте лишних вопросов и чаще держите глаза закрытыми.
— Тогда я споткнусь и расшибу лоб, — Говард попытался обратить все в шутку, — и вам снова придется меня лечить.
Миссис Риггс оценила юмор:
— Вы хорошо держитесь. Но не заноситесь, гордыня еще никогда ни к чему хорошему не приводила. Это лукавство дьявола! Вам же лучше уповать на Господа. Так вот, Говард, я не знаю, что предпримет синьор Родригес после знакомства с вами. Скорее всего, отнесется с участием, и с первым же рейсом на материк вы покинете остров Моро.
— А что, может быть по-другому?
— Я этого не исключаю. Но довольно! Я и без того сказала больше, чем следовало. Мне просто хочется, чтобы вы накрепко уяснили: если игра начнет складываться не в вашу пользу, последним джокером в рукаве и единственным человеком, который сможет вам помочь, буду я, Анна Риггс.
Говард смотрел на женщину в платье на пуговицах, в темных колготках и изящных лодочках, в которых наверняка безумно трудно ходить по тропинкам и дорожкам острова, и думал о том, что ситуация, которая им с Андреем казалась по меньшей мере двусмысленной, начинает обретать ясность, контуры, становясь откровенно опасной. Господин Моро, видимо, порядочная сволочь: хочу — помилую, хочу — казню. Забавляться этим способен только больной человек. Сумасшедший торговец оружием. Такой вот коктейль.
— Что мне делать, Анна?
— Я не сомневалась в вашем благоразумии. Нам надо держаться вместе...
—...и помогать друг другу.
Под носом миссис Риггс выступили бисеринки пота. Рот приоткрылся. Точно так же она выглядела, когда собиралась воткнуть иглу шприца в руку Горбунова.
— Ваша помощь, Говард, заключается в том, чтобы делать то, что я велю вам.
— Я готов, — без запинки отчеканил Говард.
— Хороший мальчик, — одобрила Анна Риггс. — Так повинуйся мне!
Ее рука поднялась, пальцы коснулись пуговицы у горла, вывернули ее из петли. Опустились ниже, к следующей пуговице.
Она покачивалась, словно танцевала, и Говарду вдруг показалось, что в следующее мгновение она упадет, не удержавшись на «шпильках». Он даже подался вперед, но женщина подняла руку, останавливая его.
Что ж, нет так нет. Говард остался стоять, удивляясь своей холодности. По идее, он должен был бы находиться в полу-вменяемом состоянии, погружаясь в омут женской силы. Ничего Подобного! Он был абсолютно спокоен. Будто и не было атлантического рейса с его добровольным одиночеством, словно не было месяца на плоту, когда по ночам такие картинки грезятся, какие не во всяком порнофильме увидишь. Кому-то наверняка показалось бы невероятным, что после расставания с Мэри Хиггинс, его несостоявшейся супругой, у него не было женщины. Он не давал обета воздержания, просто желания не было. На плоту, под звездным небом, под шум океанских волн, желание напомнило о себе. Но сейчас... Сейчас он наблюдал за разворачивающимся перед ним действом, как зритель — за происходящим на экране телевизора. Когда фильм старый, не раз виденный, скучный.
Миссис Риггс повела плечами, и платье соскользнуло с них. Она не была обнаженной, но лучше бы она была обнаженной, уныло подумал Говард.
Колготки на самом деле были чулками с кружевными подвязками. Впечатляющий бюст стягивал кожаный бюстгальтер. Черный и лаковый. Трусики тоже были кожаными. С полосками блестящих застежек-молнией. Часы «Картье» оказались неожиданно гармоничным дополнением к данному экзотическому костюму.
— На колени! — приказала женщина. Был бы у нее хлыст, она огрела бы мерзкую мужскую особь по спине, заставляя поторопиться и не злить повелительницу.
Говард прислушался к себе и убедился: ничего не выйдет, ну не возбуждает, и все тут. К тому же ему вспомнились желтая капля на конце иглы и слова капитана о подопытных обезьянках. Желания эти воспоминания не прибавили, напротив — отбили начисто. Как бейсбольной битой по яйцам.
— Ты смеешь противиться? — повысила голос госпожа.
Говард испуганно распахнул глаза, отшатнулся и рухнул на пол.
— А-а-а! — завопил он, заваливаясь на бок и хватаясь за колено.
Миссис Риггс запорхала ресницами, выходя из роли женщины-вамп с выраженными садистскими наклонностями. А Говард катался по полу и закатывал глаза, изображая нестерпимую боль.
— Что? — наклонилась к нему миссис Риггс, и голос ее звучал уже совсем с иной требовательностью — с той холодной и отстраненной, с какой вчера она спросила: «Кто у нас больной?» Миссис Риггс снова была врачом.
— Мениск! — простонал Говард.
— Руки!
Говард отвел руки. Миссис Риггс воззрилась на его колено. Потом выпрямилась и лениво потянулась. Она была хороша собой, это следовало признать. Не худая, не толстая, без предательских отметин целлюлита, стройная в классическом — подлинном смысле этого слова. И лицо у нее было изваяно природой по устоявшимся канонам красоты. Но когда она потянулась — как кошка, а лучше сказать, как пантера, — в этом лице появилось нечто такое, что заставило вспомнить средневековые процессы над ведьмами. И родилась крамольная мысль: так ли невинны были женщины, обвиненные в ведовстве? Кое-кто из них наверняка заслуживал костра.
Он смотрел на женщину снизу вверх и думал, насколько удался ему этот маленький спектакль. И с каждой секундой убеждался, что показал себя никудышным актером.
Миссис Риггс повела бедрами, точно кожаные трусики вдруг стали ей малы, и подняла платье. Медленно застегивая пуговицы, она не сводила глаз с Говарда, который, сознавая, что опростоволосился, по инерции продолжал жалобно поскуливать.
— Какой уж тут секс, когда колено всмятку. Так, Говард? — Миссис Риггс поправила растрепавшиеся волосы. — Зря вы это. Никогда не любила дешевых водевилей. А быть их участницей — увольте.
Она направилась к двери. Остановилась.
— Я говорила вам, что мистер Моро непредсказуем в принятии решений. Но это не значит, что он не прислушивается к мнению верных ему людей.
— Анна! — Говард жалобно протянул к ней руки.
— Прекратите этот фарс! — с брезгливой гримасой миссис Риггс открыла дверь.
Говард снова увидел Бонни. Руки гнома подрагивали, лицо налилось кровью, и Говард подумал, что Дейтон не преувеличивал, утверждая, что содрать кожу с человека для карлика — чистый кайф.
— Повнимательнее с ним, Бонни, — сказала миссис Риггс. — Твой подопечный неадекватен
