Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
Говард обменялся взглядом с Андреем и кивнул:
— Подкупает.
— Отлично! — Родригес хлопнул в ладоши и поднялся. — Прошу.
Они тоже встали и вслед за мистером Моро направились к лодкам.
— Анна, — сказал Родригес, — сделайте одолжение, проведите маленькую экскурсию для наших гостей.
Миссис Риггс быстро взглянула на часы. Ни Говарда, ни Андрея она взглядом не удостоила.
— Хорошо. Сейчас как раз время кормления.
Сказав это, она повернулась и зашагала к ближайшему строению. Говард обратил внимание, что от туфель она отказалась, предпочтя им матерчатые тапочки. А вот платье оставила, только чулки сняла.
Родригес обернулся к Фуфе:
— Санчес, помоги миссис Риггс! А вы, господа, посодействуйте мне в спуске лодки на воду.
Втроем они легко переместили лодку к урезу воды.
Фуфа, сопровождаемый миссис Риггс, принес фанерную коробку, в крышке которой были насверлены дырки. Из коробки доносились робкие шорохи.
Пристроив ношу на носу лодки, Фуфа отступил назад, а миссис Риггс привычно и оттого грациозно залезла в лодку и устроилась на передней банке[14]. Говард разместился у левого борта, Горбунов — у противоположного, место на корме было предназначено для мистера Моро. Таким образом, каждый из них оказался с одной из сторон прямоугольного иллюминатора, врезанного в плоское днище. Фуфа оттолкнул лодку от берега и заторопился назад к своей ненаглядной хозяйке.
Родригес, чуть слышно насвистывая, ослабил стопора на кронштейне подвесного мотора и опустил его в воду.
— Ну что, в путь? — весело спросил он и нажал на кнопку, запуская мотор. Тот заработал практически бесшумно. Родригес повернул рукоятку, включая передачу, и лодка заскользила по глади бухты, от века не знавшей ни крупных волн, остающихся по ту сторону рифов, ни шквалистых ветров, пасующих перед ее каменной оправой.
Продолжая насвистывать, мистер Моро уверенно правил суденышком. Сначала они прошли вдоль берега, утыканного иззубренными скалами. Затем лодка пересекла горловину бухты. Говард увидел, что здесь под водой натянута сеть, наподобие той, какую устанавливают в местах купания для защиты от акул. Только ячейки в сети были много меньше. У отвесной стены утеса Родригес повернул, направляя лодку к центру бухты.
— Здесь небольшая глубина, — сказал он. — Вам будет хорошо видно. Да вот хотя бы...
Дно приближалось. До него было меньше двух метров. Впрочем, тут Говард мог и заблуждаться, потому что морская вода прихотлива в том, что касается расстояния и размеров.
Солнечные лучи высвечивали нагромождения камней, покрытых водорослями. Стайки мелких ярких рыбешек суетливо носились между ними в вечных поисках пищи.
— Вы наклонитесь, — нетерпеливо воскликнул Родригес, давая задний ход, чтобы погасить инерцию лодки, и, справившись с этим, выключил мотор. — Вот же она. Красавица!
Говард наклонился и увидел... мурену. Высунув свою змеиную голову из узкой расщелины, она поводила ею из стороны в сторону, высматривая добычу. Судя по величине головы и широкой желтой полосе на спине, покрытой темными мраморными пятнами, это был крупный экземпляр, вряд ли меньше двух метров в длину.
— А теперь уступаю слово миссис Риггс, — сказал Родригес.
— Нет ничего, чего она не знала бы о муренах.
Говард неохотно оторвался от завораживающего зрелища, готовый внимать откровениям ученой дамы, притязания которой он так неосторожно отверг.
— Мурена принадлежит к отряду угреобразных, — с видимой неохотой заговорила миссис Риггс. — Всего насчитывается свыше ста видов мурен. Обитают они в тропических и субтропических водах всех океанов. Тело их лишено грудных плавников, а кожа — чешуи. Мурены могут вырастать до трех метров при весе до 10 килограммов, но такие гиганты встречаются редко, вот эта, например, имеет в длину чуть более двух метров.
«Почти не ошибся», — подумал Говард.
— Днем мурены охотятся из засады, ночью выбираются из своих убежищ для свободного поиска. Обычная пища этих хищников — рыбы и ракообразные, но не брезгуют они и осьминогами, которых разрывают на части.
— А людьми они не брезгуют? — проявил живой интерес Андрей.
— Мурены не столь тупы, как акулы, и не так агрессивны, как барракуды. Если их не провоцировать, на людей они не нападают. Но уж коли мурена решится на атаку, защититься от нее чрезвычайно трудно. У мурены огромная пасть и длинные, острые, как иглы, зубы. В отличие от той же барракуды, которая, полоснув человека зубами, тотчас уплывает прочь, мурена повисает на жертве. Оторвать ее от себя при этом не удается, даже убив. И мертвая мурена остается висеть, накрепко стиснув челюсти.
— Что есть, то есть, хватка бульдожья! — со знанием дела подтвердил Родригес.
— Все это, конечно, очень занимательно, — опять подал голос Горбунов. — Но я не улавливаю связи между этим чудищем и вирусным гепатитом.
Анна Риггс поправила подол платья, ни дать ни взять деревенская скромница из вермонтской глубинки перед причастием.
— Такая связь есть. Давно известно, что кровь мурен ядовита. Она вызывает распад кровяных телец у млекопитающих. При термической обработке ядовитость исчезает, поэтому соответствующим образом приготовленное мясо мурен вполне съедобно. А вот что до недавнего времени ученым известно не было, так это присутствие в крови мурен вещества, блокирующего развитие вируса гепатита. К сожалению, вещество это нестойкое, оно распадается под воздействием кислорода, света, десятка других факторов, и это мешает созданию сыворотки. Однако кое с чем мы уже справились, и мурены нам в этом помогают, делясь своей кровью. Мы ловим их, берем немного крови для опытов и вновь выпускаем в бухту.
— У нас их здесь не один десяток, — с гордостью заявил Родригес. — А чтобы мурены не покинули бухту, мы перегородили ее сетью. Правда, возник вопрос пропитания, но его мы решили быстро. Особенно нашим красавицам полюбились куриные потроха, но еще больше им по вкусу отходы лабораторной деятельности миссис Риггс. Сейчас вы убедитесь в этом.
Миссис Риггс достала из кармана платья плотные резиновые перчатки, надела их, прикрыв часы, тщательно разгладила складки. Потом открыла коробку, опустила в нее руки и достала маленькую обезьянку, затравленно поводящую черными слезящимися глазами. К задней лапе обезьянки был привязан кусок арматуры.
Говард похолодел.
— Этой мартышке, — сказал Родригес, — осталось жить всего несколько часов. Она инфицирована и все равно умрет, положив жизнь на алтарь науки. Так пусть она служит ей до последних своих минут.
— Но живой-то зачем?! — возмутился Говард.
— Мурены — охотницы. Им нужно, чтобы добыча шевелилась, дергалась, оказывала сопротивление.
— И по-другому никак?
— Можно, — признал мистер Моро. — От мертвечины они тоже не отказываются.
Миссис Риггс подняла мартышку, следя за тем, чтобы та
