Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
Говард не хотел смотреть, но он не мог не смотреть.
Сквозь стекло иллюминатора он видел, как мартышка, суча лапками и пуская пузыри, опускалась на дно. Мурена следила за ней своими янтарно-желтыми глазами. Затем она втянула голову в нору, но лишь для того, чтобы через мгновение, распрямив длинное мускулистое тело, вырваться наружу и впиться зубами в тельце мартышки.
Началась безумная пляска. Бурая лента сплеталась в узлы, распрямлялась, снова скручивалась. Мурена была в своей стихии.
Вода окрасилась кровью. Больной, испорченной кровью, но для Баро это не имело значения.
Он взглянул на миссис Риггс. Та следила за происходящим со знакомым Говарду выражением исступленности. Губы ее дрожали, пальцы судорожно комкали сброшенные перчатки.
Зато мистер Моро оставался на редкость бесстрастен. Говарду даже привиделась усмешка в его глазах.
— Ну, и к чему вы нам это показали? — спросил Горбунов вдруг севшим до хрипоты голосом.
— Разве не интересно? — попытался улыбнуться Родригес и тут же стер улыбку с лица, сообразив, что от него ждут не такого ответа. — Простите, господа, за эту демонстрацию. Кажется, я переусердствовал с наглядностью. Кстати, если вы думаете, что сцена пожирания муреной живой обезьяны доставляет мне удовольствие, то заблуждаетесь. Она мне отвратительна!
— Тогда почему вы все это не прекратите? — возмутился Говард.
— Потому что, мистер Баро, есть высшая целесообразность, во имя которой можно поступиться принципами, отринуть первичные эмоции. То, чем занимается миссис Риггс, превыше моего искреннего сострадания подопытным животным. Это тот случай, когда цель оправдывает средства! Сейчас мы вернемся на берег, поднимемся к вилле, и вы оповестите мир о своем счастливом возвращении из царства мертвых. Вы поговорите с родными и пообещаете все-все рассказать при встрече. Завтра, я уже распорядился, «Лир» доставит вас на материк прямиком в объятия если не близких, то репортеров. Начнутся расспросы... Так вот, я убедительно прошу вас обойти молчанием все, что вы видели, все, что вы слышали на острове Моро. Во имя целесообразности! Мне претят досужие разговоры и настырность газетчиков, подзуживаемых конкурентами. Мне недосуг объясняться с представителями бесчисленных обществ защиты животных, которые в своем раже забывают о нуждах людей. Единственное, чего я хочу, это чтобы миссис Риггс могла без помех завершить свои эксперименты. Я много вложил в этот проект. Требовалось специальное оборудование — и я возвел лабораторию и склады; возникла необходимость в срочной доставке препаратов для опытов — была построена взлетно-посадочная полоса. Мне нужна эта сыворотка! Поэтому я и обращаюсь к вам с такой просьбой.
Родригес пытливо смотрел на них, а они молчали, уступая друг другу право первого лживого слова.
— Значит, целесообразность... — задумчиво произнес Говард и взглянул в иллюминатор. Мурена тащила растерзанную мартышку к себе в нору, по пути пожирая ее. Кровавая муть оседала на дно. — Ваши доводы весомы. Я согласен.
— И я, — поддержал его Горбунов. — Я уже все забыл.
Улыбка вернулась на лицо мистера Моро.
— Благодарю вас. Признаться, я не сомневался, что мы найдем общий язык. Будем считать, что соглашение подписано и надлежащим образом заверено. Что же касается срока его действия, то оно аннулируется сразу после того, как средства массовой информации уже с моей подачи разнесут по планете весть о победе над гепатитом.
Родригес запустил мотор и направил лодку к берегу.
На пляже ничего не изменилось. Эля лежала в шезлонге, Фуфа сидел в кресле, оберегая ее покой. Только Чак оставил бетонную площадку и теперь стоял у самой воды, дожидаясь, когда лодка пристанет к берегу. Скорость у нее была небольшой, однако этого хватило, чтобы нос суденышка выполз на песок пляжа. Чак протянул Родригесу рацию:
— Мистер Моро, это вас.
Истинный кабальеро Антонио Галлардо Родригес взял рацию и поднес ее к губам:
— Это ты, Джо?
В ответ прозвучало что-то неразборчивое — для Говарда, который не очень-то и прислушивался, но не для мистера Моро. Доказательством этого были быстрый взгляд, брошенный на «гостей», и то, что Родригес отошел от них на несколько шагов, заботясь о конфиденциальности разговора.
У Говарда не было ни малейшей охоты помочь миссис Риггс выбраться из лодки. Это сделал Андрей, правда, с каменным выражением лица. Миссис Риггс взяла пустую коробку и отправилась...
«За следующей порцией живого корма», — подумал Говард.
— Господа, — сказал закончивший разговор мистер Моро, подходя к ним. Его нелепая соломенная шляпа была сбита уже на самую макушку. — Непредвиденные обстоятельств заставляют меня покинуть вас.
— Одну минуту, — остановил его Горбунов и дернул себя за ухо. — Как насчет связи с «большой землей»?
— В этом-то и проблема, — нахмурился Родригес. — Мы остались без связи. Спутниковый телефон по какой-то причине вышел из строя. Об этом мне и доложили.
— Но рация есть на самолете.
— Еще утром пилот предупредил, что хочет провести тестирование электросети, а это значит, что до вечера, а то и до завтра рацией воспользоваться будет нельзя.
— А на катере? Разве на катере нет рации?
— Я тоже о ней подумал. Но это какое-то проклятие, честное слово! Рулевой доложил, что она три дня как сломана. А умолчал он об этом потому, что надеялся сам ее починить. Однако не стоит огорчаться. Уверен, час-другой, и все наладится, хоть что-то заработает. Без связи нельзя, это прямо каменный век какой-то. А пока — отдыхайте, пейте, наслаждайтесь обществом мисс Эли.
Родригес бросил рацию охраннику и направился к кабине фуникулера. Говард поднял голову, скользя взглядом по тросам канатной дороги, и увидел на платформе у края пропасти человека. Тот стоял, разведя локти, и смотрел на них в бинокль. Нет, не на них, а на него, на Говарда, он вдруг почувствовал это, будто кто-то пощекотал шею кончиком гусиного пера. Говард поежился, достал сигареты и закурил, надеясь привычными движениями и знакомым вкусом табака перебить неприятное ощущение.
— Говард, — тихо сказал Горбунов. — Я похож на ребенка?
— По-моему, Андрей, ты лет тридцать как вышел из этого возраста.
— Я тоже так думал. А теперь сомневаюсь. На идиота, смею верить, я тоже не очень похож.
— Не очень.
— Тогда я отказываюсь понимать, почему мистер Моро держит меня то ли за того, то ли за другого. Сыворотка из крови мурен! Эликсир против гепатита! Чушь!
— Можно подумать, у вас не бывает выборов и политических дебатов, — вымученно сострил Говард. — А если серьезно, то зачем-то мурены им действительно нужны, и опыты какие-то здесь и впрямь проводятся. Но меня больше занимает другой вопрос. Зачем все эти трудности, этот спектакль? Почему Родригес так с нами носится? Посадил
