Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
— И еще вопрос, — сказал Горбунов. — Что изменилось, пока мы плавали по бухте? Сломавшийся спутниковый телефон, ремонт бортовой сети самолета — бред какой-то!
— У него не было времени придумать что-нибудь подостовернее. Заметил человека на платформе?
— Где?
— Да вон же!
Они посмотрели вверх. Кабина фуникулера уже достигла платформы и скрылась под ней. Человека с биноклем у поручней не было.
— Он там был, — сказал Говард. — С биноклем.
— Так что?
— А если это тот самый друг хозяина? Если это он говорил по рации и сказал нечто, что изменило планы Родригеса? Если так, мне хотелось бы знать, что именно он сказал.
— Слишком много «если», — раздраженно проговорил Горбунов. — Пойдем. Нам предложили выпить и расслабиться. Давай выпьем! Вдруг расслабимся?
Глава 5
Баро психовал.
Внешне это почти не проявлялось, так что стороннего человека могли насторожить разве что нездоровый блеск глаз американца и некоторая порывистость движений. Насторожить — всего лишь: может, с нервами не все ладно, может, по жизни такой. Но это человека стороннего. Андрей к таковым не относился. Недели, проведенные на плоту в океане, это хочешь не хочешь, а сплачивает, позволяет узнать не только обертку, но и ее изнанку. Рефлексирующий меланхолик — вот кем был Говард Баро. Сомневающийся, казнящийся за малейший проступок, он почти идеально соответствовал психотипу тех американских интеллектуалов, что, устав от покаяния, становятся завсегдатаями кабинетов психоаналитиков. Увы для последних — порой мистер Баро совершал поступки, которые не укладывались в привычные схемы. Эти поступки свидетельствовали о бунтарском духе и углях, тлеющих под золой. Если ее потревожить неосторожным дыханием, такой огонь полыхнет!
Говард еле сдерживался. Андрей не сомневался: кинь на весы еще одну гирьку, пусть самую маленькую из самых маленьких, и Баро пойдет вразнос, такого наворотит, только держись. Симфония! Героическая... И вот ее увертюра: вогнать Чака по маковку в землю, натянуть капитану задницу на рожу, взять мистера Моро со товарищем за горло и вопросить грозно: «Чего крутите? Чего тянете?» А что, Говард может — и вогнать, и натянуть, и за горло взять. Не без его, Горбунова, помощи, конечно. И далее — к торжественному крещендо: заметив охранников, они захватывают самолет и объясняют пилотам, что от тех требуется. Пилоты, послушные тем, кому нечего терять, кроме пистолетов, поднимают «Лир» в небо. Все! Через два часа они уже так далеко от острова Моро, что все происшедшее можно смело считать сказкой.
То-то и оно, что сказка, подумал Андрей. Потому что ничего из этого не выйдет. Дирижер пьян, оркестр нетрезв. Положит их охрана не умением, так числом, а миссис Риггс потом муренам скормит, и добро еще, если мертвыми. Отсюда вывод: надо тихо-мирно ждать, как будут разворачиваться события. Между прочим, Говард, помнится, сам на этом настаивал.
Вообще-то Андрей и сам чувствовал себя не в своей тарелке. В какой-то момент он насилу совладал с желанием припечатать кулаком улыбку довольного произведенным эффектом мистера Моро. Но ведь совладал! И речи его слушал с серьезным выражением лица. И согласие молчать дал, головой качал, словно поддакивал: да, целесообразность, да, интересы науки, да, обязуюсь...
— А нам сейчас это нужно — расслабиться?
— Тебе не помешает.
— Да? — Баро бросил под ноги окурок и втоптал его в песок. — Хотя выпить сейчас будет действительно кстати. Правда, не представляю, сколько мне понадобится виски. Мартышка эта...
Они подошли к шезлонгам. Говард взял стакан и плеснул в него скотча. Лед добавлять не стал. Выпил сразу, не по-западному, до дна.
— Пей еще, — усмехнулась Эля. — Помогает.
Баро коротко взглянул на нее, отошел в сторонку, сел в кресло и снова полез за сигаретами.
— Слабоват парниша, — сказала девушка, переходя на русский. — А ты? Неужто не подействовало? Я, когда первый раз кормежку эту увидела, неделю спать не могла. И пила без просыпу.
Андрей сделал себе коктейль и разлегся в шезлонге.
— Много пить вредно. О здоровье думать надо.
— Не думать проще, — не согласилась Эля. — Вообще не думать. Иначе сразу начнешь планы строить, на годы вперед заглядывать.
— Это плохо?
— Смысла нет. Теперь уж точно нет.
Андрей приподнялся на локтях:
— Что-то случилось?
— Тони был на Багамах. В розыск меня объявили.
— Вдовушка никак не утихомирится?
— Она, зараза. И страховщики своих детективов прислали.
— Это тебе на руку. Сыщики у них наверняка ребята тертые, не лохи какие-нибудь. Проведут экспертизы, прояснят обстоятельства и поймут, что ты здесь ни при чем.
— Чайник ты! — фыркнула девушка. — Все вы в России чайники. Я этим детективам зачем нужна? Чтобы подтверждение получить, что никакого эротического насилия я не учиняла? Что он сам подох? От усердия? Они же понимают, что моим заверениям грош цена, потому как я лицо заинтересованное. А на любую экспертизу другая найдется, тут уж вдова расстарается. Ведь я для нее — единственный шанс получить страховку по полной. Сечешь?
— Нет, — признался Андрей.
— Ты что, тупой? Вдове я нужна, чтобы суду меня убийцей представить и страховку получить. Через сколько лет я в тюрьме загнусь, это ее не волнует. А сыщикам нужна для того, чтобы пришить по-тихому. Пиф-паф! Был шанс, и нет шанса.
— Так уж и пришить!
— Впрямую об этом, конечно, не говорят, но Тони узнал — есть такое секретное указание. Ты что же, считаешь, страховые компании в белых перчатках работают? Да они с лишним центом нипочем не расстанутся, а с миллионом — и подавно.
— А что, речь о миллионе?
— Если бы. О миллионах!
— Сурово, — приподнял брови Андрей. — Теперь верю, могут и пришить. И нос с острова лучше не высовывать — не прибьют, так полиция повяжет. И Родригеса подставишь. Соучастник как-никак, пособник.
— Тони открутится, за него не беспокойся. С его капиталами бояться нечего. Но это еще не все плохие новости.
Лицо Эли перекосилось. Андрей подумал, что она сейчас расплачется. Но девушка справилась с собой:
— Еще в первые дни на острове я все рассказала Тони. О себе. И спросила, не может ли он узнать про мои российские дела. Я ведь что знала? Что год назад меня искали. Так, может, уже не ищут? Тони сказал, что постарается выяснить, хотя это трудно и займет много времени. И вот — выяснил. Сегодня рассказал. Ищут меня! Особенно «суженый». Хуже того, и ему, и Опекуну известно мое «панамское» имя и про бегство с Багам.
— А куда сбежала,
