Дом стыда - Лин Йоварт
Сестра Чэпмен постучала палкой по гравию.
– Построиться в две шеренги. Не болтать.
Пока они, неуклюже толкаясь, выстраивались в два ряда, Мэрилин заглянула в глаза Глории Брауни. Мертвые, как у поломанной куклы.
Двери автобусов с шипением открылись, отчего несколько девушек издали восторженный писк. Сестра Чэпмен опять стукнула палкой по дорожке. Охи и ахи прекратились.
– Каждая занимает отдельное сиденье. Не разговаривать.
В конце дорожки автобус повернул налево. «Налево, налево, налево», – твердила про себя Мэрилин, потому что однажды вечером – нет, прямо сегодня – она точно украдет нож и начнет прорезать туннель. Ведь теперь она знала, что поворачивать нужно налево. Появилась надежда.
Она внимательно рассматривала ландшафт, отмечая про себя ориентиры и жалея, что автобус едет слишком быстро, из-за чего не удавалось прочитать надписи на дорожных знаках. Мэрилин успела увидеть на одном из них буквы и цифры: «Хо ш м, 8 км». Восемь километров – не так далеко. Особенно если ты бежишь из такого места, как Хэрроуфорд. Как сладок вкус надежды!
Но если на указателе облупились буквы «р» и «е», то не отстала ли часть цифр? Восемь километров – куда ни шло, а если восемнадцать? Или сорок восемь?
Какая разница. Она все равно начнет прокладывать туннель в изгороди сегодня же вечером.
А сейчас надо сосредоточиться и запомнить, каким маршрутом едет автобус. После Хэрроуфорда они пока никуда не сворачивали. Надо просто запомнить все предстоящие повороты. Если повезет, дорога приведет прямиком в Хоршем, и ничего, кроме первого поворота налево на выезде из ворот, не придется запоминать.
Но мягкое сиденье… тряска на неровной дороге… мерзкое солнце, светящее прямо в окно…
И главное – избавление от окровавленных простыней, шипящих машин, стука палки и плачущих стен.
Мэрилин откинула голову на подголовник и прикрыла глаза – всего на минуту…
* * *
Тук-тук-тук.
– Выходим! И поживее!
Водитель нажал рычаг, открыв дверь, девушки выбрались из автобуса на автостоянку, где щит сообщал: «Баптистская церковь Лоуэр-Нортона приглашает на воскресную службу каждые две недели в 10:30 утра и 7:30 вечера».
Мэрилин понятия не имела, какой сейчас был день недели, но они приехали точно не в 10:30 утра или 7:30 вечера.
Сестра Чэпмен вышла вперед и презрительным взглядом окинула своих подопечных.
– Ваши места – на последних двух рядах скамей. Молчать, не петь, даже «аминь» не говорить. Ничего не делать. Ясно? Когда закончится последний гимн, все сразу выходят. – Она обвела взглядом шеренгу девушек из конца в конец. Мэрилин, как и остальные, кивнула. Следующие три слога сестра Чэпмен подкрепила стуком палки по земле: – Ни-зву-ка.
Находившиеся в церкви люди даже не повернули головы в их сторону, но Мэрилин ощущала их презрение так же отчетливо, как видела пар, поднимавшийся из баков и от гладильных машин.
Людей было мало. Они сидели маленькими группами или поодиночке далеко друг от друга, самая большая кучка собралась на первых двух рядах. Однако в конце прохода, в самом центре, как новобранец, ждущий команды, стоял блестящий деревянный гроб, а на гробе – фотография в рамке.
Чего ради их привезли на похороны? Мэрилин прищурилась, чтобы лучше разглядеть фото. Ребенок какой-то… лет десяти или одиннадцати. Юное, свежее личико, трудно даже сказать, мальчик или девочка.
Фотография почему-то вызывала тревогу.
Мэрилин прищурилась. Похоже, девочка. Явно незнакомая.
И тут она узнала пегие волосы.
Элеонора
1973 год
– Что, черт возьми, вы здесь делаете?
Элеонора и Ожье вернулись в комнату, выделенную для них Монтагью, и подошли к женской фигуре, склонившейся над столом и рывшейся в их бумагах. Окликнув постороннюю, Элеонора мысленно убедилась, что пистолет в кобуре прижат к грудной клетке и готов к действию.
Женщина резко обернулась. Элеонора узнала миссис Уоттл, повариху, помешанную на сериале «Кто убийца?». Она быстро ощупала взглядом ее фигуру – оружия у поварихи не было.
– Ой! – рассмеялась та. – Поймана с поличным, да?
– Что вы здесь делаете, миссис Уоттл? – Элеонора указала на стол. – Я могу арестовать вас за вмешательство в полицейское расследование.
– Меня? Бросьте, детектив! Никому даже в голову не придет обвинять Обри Уоттл в каком-либо вмешательстве. Нет, я пришла кое-что вам рассказать и не удержалась от любопытства, вот и всё. – Она с улыбкой приподняла брови. – Ну, знаете… интересно же, каким орудием воспользовался убийца, кто в списке подозреваемых… В сериале «Кто убийца?» всегда так делают. Решила посмотреть, нет ли меня самой в списке. – Она снова засмеялась.
Элеонора сердито посмотрела на нее.
– Теперь вы в этом списке точно есть. – Она указала на стул, стоящий по другую сторону стола. – Присаживайтесь, миссис Уоттл.
Детектив распорядилась расставить мебель в комнате таким образом, чтобы она и стажер во время опроса сидели рядом с выходом и стол отгораживал их от опрашиваемого. Это было первое, что она почерпнула из курса «Методология опроса». Элеонора до сих пор помнила слова преподавателя, которыми тот сыпал без передышки и пауз: «Если вы по глупости займете самое дальнее от входной двери место, как вы можете покинуть комнату в случае нападения на вас подозреваемого? Я скажу как: если повезет, в машине скорой помощи, а если не повезет, на катафалке».
Миссис Уоттл суетливо обошла вокруг стола и заняла место у окна.
– Говорю же, я пришла кое-что рассказать. Вас это о-очень заинтересует.
Ожье сел и открыл блокнот. Элеонора все еще буравила повариху взглядом.
– Для вас же будет лучше, если это так.
Миссис Уоттл поставила локти на стол, посмотрела по сторонам и прошептала:
– Я слышала, как поцапались Дениз и Стелла.
– Поцапались?
– Ну, не в смысле подрались, без рукоприкладства. – Она для наглядности ткнула кулаком в воздух. – Правильнее сказать – поспорили. Иногда я плохо выбираю слова… Как говорит детектив Маккей в сериале…
– Миссис Уоттл, о чем они спорили?
– Я забыла сказать Дениз, что у меня заканчивается крупа для каши. Она настаивает на том, чтобы самой заказывать любую ерунду; я ей часто говорила, правда, а она меня не слушает. Разве я не заказывала все припасы, когда работала на кухне в больнице до того, как перешла сюда, а ведь это место намного меньше и здесь нет больных…
– Хорошо. Просто расскажите, из-за чего возник спор. Она нарочно его затеяла?
– Я и пытаюсь рассказать! – оскорбилась повариха. – Значит, иду я по коридору к кабинету ее величества, буквально отошла от двойных дверей на три шага и слышу, как она бесится – что твоя ошпаренная кошка. «Глупая
