Дом стыда - Лин Йоварт
– А разве витамины не лекарство? Дениз говорила, что девчонкам дают витамины в таблетках; значит, так оно и было.
Элеонора повернулась к Ожье.
– Вы всё записали? – Когда тот кивнул, она снова обратилась к поварихе: – Хорошо, миссис Уоттл, можете идти.
Свидетельница встала и нахмурилась.
– Какое отношение таблетки имеют к убийству Стеллы? – спросила она. Элеонора заметила, что женщина непроизвольно сжала кулаки. – Ведь скороспелок-то никто не отравлял.
Джейн
1961 год
– Я не смогу жить в этом кошмаре еще две недели. Не смогу, и всё!
Мы опять сидели в кабинете доктора Ланкастера. После столкновения маминой швейной машинки с полом не прошло и суток. Как только мы вошли, она с ходу выпалила эту фразу вместо приветствия вязким, до жути злым голосом.
Доктор, проворковав несколько слов утешения, повернулся ко мне и вздохнул, как будто я разбила его любимую чашку, но сумел сдержаться и не наорал на меня.
– Мы тут с твоей матерью кое-что обсуждали. Ввиду твоего скорого разрешения от бремени я… мы… – он поводил указательным пальцем между собой и мамой, – считаем, что для тебя будет лучше, если ты отправишься в приют.
– Что?! Я не сумасшедшая!
Восклицание получилось слишком громким, и голову я закинула назад тоже слишком резко и свирепо, как… настоящая сумасшедшая.
– Мам, скажи ему, что я не чокнутая!
Мать не желала на меня смотреть, уставилась на свою сумочку, вцепившись в нее крепче прежнего. Я снова обернулась к доктору Ланкастеру.
– Я не сошла с ума. Слышите? Я не сумасшедшая!
Что на меня нашло? Чем больше я кричала и буянила, тем больше они убеждались, что я действительно сошла с ума. Но если согласиться с ними и сказать: «Да, из-за того, что я все время сижу взаперти, не знаю, что происходит или что со мной произошло, мой мозг взрывается всякий раз, когда я слышу стрекот этой несчастной швейной машинки, разлетается на кусочки, и я не могу сшить их вместе», то все станет еще хуже. Кто признается в своем сумасшествии, кроме реального сумасшедшего? Я вцепилась в подлокотники кресла. Подумала, не выскочить ли из кабинета, но Тина наверняка схватила бы меня своими резиновыми перчатками и держала бы до прихода врачей. Я выглянула в окно. Может, выпрыгнуть? Даже если я себе ничего не сломаю, по улицам ходит, издавая кошачье мяуканье, масса таких, как Люси Уайтхолл и ее подружки, там с отвращением плюются десятки миссис Уайтхолл. Потаскуха! Шалава! Отребье! Даже если пробежать мимо них до дома, что дальше? Они и туда придут за мной.
Я угодила в ловушку.
– Глупая девчонка! – не выдержал доктор Ланкастер. – Мы не собираемся отправлять тебя в приют для умалишенных. Это дом для таких, как ты.
Глупая маленькая девчонка.
Попала в западню, как крыса.
Поэтому я перестала сопротивляться и решила делать все, что скажут. Как на свадьбе Гейл. Какой же я была маленькой глупой дурочкой…
– Что это за дом для таких, как я?
– Приют для девушек, нагулявших ребенка. Поживешь там, пока твой не родится. Тебе нельзя ходить по улицам в таком виде, устраивать сцены и портить жизнь матери. – Доктор ткнул пальцем в сторону мамы. – Она этого не заслужила.
Ух, ненависть брызнула изо всех моих пор, заполнила кабинет, ввинтилась мне в нос, проникла до самых легких…
Я повернулась к матери.
– Это из-за того, что сделала Люси и ее подружки в автобусе? Ты поэтому отправляешь меня в такое место?
Я слышала о «таких местах» из сплетен, гулявших по школе после того, как туда отправили Крисси Джонсон.
Крисси Джонсон исчезла из школы буквально в одночасье. История с ней произошла в прошлом году. Господи, как быстро я о ней забыла! Это была веселая и самая красивая девчонка во всей школе. По выходным она гуляла в больших ярких распашных юбках с кучей тюлевых нижних юбок, шарфиком в тон и обтягивающем черном топе с таким глубоким вырезом, что мужчины призывно свистели ей вслед. Очень громко свистели. А может, все дело было в волосах цвета меда, струившихся по блузке до самой талии, или в смехе, привлекавшем мужчин, как музыкальный автомат в пабе… Крисси была всего на год старше меня и Люси, но в своем воскресном наряде выглядела на все двадцать. Хотя Люси называла меня своей лучшей подругой, я сбилась со счета, сколько раз она отдавала предпочтение Крисси. Но, конечно, так было потому, что они с Люси жили в соседних домах. На свадьбу Гейл Люси все-таки пригласила меня, а не Крисси.
Когда Крисси пропустила занятия в школе за целую неделю или около того, Памела Биллингтон спросила, что с ней, корью, что ли, заболела? А Люси сказала «нет», ухмыльнулась и ответила: «Ты не слышала? У нее египетский грипп». У Памелы полезли глаза на лоб, и обе захихикали.
Я была совсем дурой.
– Чего смешного в гриппе?
– Не просто грипп… – прошипела Люси. – Египетский.
– Я не поняла.
Люси закатила глаза.
– Она станет мамочкой.
Я кивнула, будто до меня дошло, но тут уже Памела закатила глаза.
– Господи, тебе что, пять лет? Она забрюхатела. У нее будет ребенок. Ее теперь точно отправят в специальное место и будут держать под замком, пока она не родит своего выродка. Не удивлюсь, если мы ее никогда не увидим.
Памела оказалась права. А я даже обрадовалась, потому что Люси больше не приходилось выбирать между мной и Крисси. Но теперь я была второй ученицей нашей школы, подхватившей египетский грипп. И меня посадят под замок, как Крисси. Лишь бы мама не умерла от стыда.
С губ доктора Ланкастера все еще срывались горячие слова:
– Это не из-за того, что случилось в автобусе, а из-за того, что сделала ты. И речь идет не только о швейной машинке твоей матери. – Лицо врача исказил гнев. Он повернулся к маме. – Не волнуйтесь, Айрин, там постоянно дежурят медсестры, ее будут хорошо кормить и обо всем позаботятся. – Он пододвинул к ней брошюру. – Я вам уже рассказывал, что отправлял в Хэрроуфорд других девушек, наживших себе неприятности, и настоятельно рекомендую это заведение.
Мама рукой в перчатке пододвинула брошюру к себе.
– Сколько это стоит?
Мы обе знали, что, какой бы ни была цена, мы ее не потянем. Особенно после того, как я сломала швейную машинку.
– Э-э… – Доктор Ланкастер открыл ящик стола и заглянул в него. – Примерно фунт и пять шиллингов в день, причем это включает в себя…
– Каждый
