Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
Он потянул спусковой крючок и, разумеется, промазал. Но своего добился: пилот «Робинсона» поспешил отвести винтокрылую машину подальше.
Под бинтами, стянувшими предплечье, проснулась потревоженная отдачей боль. Говард поморщился, повернулся к другому вертолету, выпустил короткую очередь и тоже промахнулся. К его разочарованию, пилот этого «44-го» не последовал примеру коллеги, а продолжал удерживать вертолет на прежнем расстоянии от катера. Скорее всего, таков был приказ господина капитана, готового продолжить стрельбу. Интересно, на поражение или по-прежнему для вразумления заблудших?
Пули застучали по обшивке рубки, смещаясь к корме. «На поражение», — подумал Говард, укрываясь за крановой балкой и снова поднимая автомат.
Но прежде чем он успел выстрелить, это сделал Горбунов.
Андрей не стал откидывать приклад и стрелял, подняв автомат на уровень глаз и слегка завалив на бок. Руки его были чуть согнуты, а ствол автомата описывал круги. В стрельбе по «вертушкам» русские явно придерживались одних с американцами правил. Должно быть, потому что и у тех, и у других был богатый боевой опыт.
Вертолет перестал упрямиться и заскользил вбок. Возможно, это означало, что хоть одна пуля да достигла цели.
— Так-то лучше, — сказал Горбунов, опуская «Калашников».
В этот момент в борт катера снова ударили пули. Пилот первого «Робинсона» справился с замешательством и подкрался поближе. Его стрелок не стал мешкать — ударил длинной очередью.
Говард понял, что через мгновение пули хлестнут по нему. Но он не отступил еще дальше к корме, к чему принуждал страх, а прыгнул вперед. И оказался прав, потому что палуба в том месте, где он стоял, и дальше, куда мог отступить, брызнула щепками.
Расторопность же Горбунова проявилась в том, что он упал на палубу, перекатился и скорчился за станиной с лебедкой для подъема рыбы. Пули высекли из нее искры и с визгливым рикошетом унеслись в небо.
Андрей тоже стрелял. Пустые гильзы бились о лебедку.
«Робинсон» накренился и стал удаляться.
Говард шагнул к рыболовному креслу, в спинке которого зияла рваная дыра. Опустившись на колени, он положил ствол «Калашникова» на подлокотник. Вертолет с капитаном на борту вновь приближался к катеру, и Говард был намерен не позволить «Робинсону» выйти на «убойную» позицию. Он подвел мушку автомата к несущему винту вертолета и нажал на спуск.
Каждая третья пуля в рожке была трассирующей, и Говард видел, как они прошивают воздух вокруг «Робинсона». А потом случилось невероятное: из-под днища вертолета выползла бурая лента дыма.
— Ты его сделал! — крикнул Горбунов.
Лента дыма под вертолетом рвалась на куски. «Робинсон» нырнул вниз, чуть не коснувшись лыжами-опорами поверхности океана. Поднятый лопастями вихрь смял волны и взметнул столб водяной пыли. Потом вертолет вздрогнул, будто отряхивался, как вылезшая из реки собака, набрал высоту и, пачкая небо гарью, понесся в сторону острова Моро. Второй вертолет помчался за ним вдогонку.
— Как мы их? — Андрей отсоединил магазин «Калашникова» и взвесил его на руке. — Очень вовремя.
Говард проверил и свой боезапас. В рожке его автомата оставалось семь патронов.
Андрей открыл дверь каюты:
— Эля, выходи, все кончилось.
— Не все, — сказал Говард.
Горбунов заозирался, задрав голову.
— Не туда смотришь. — Говард показал на палубу, которую затягивал сизый туман выхлопа. Он открыл люк. Из трюма вырвалось смрадное облако. Говард закашлялся и опустил крышку.
— Надо остановить двигатель, — сказал он и отправился в рубку.
Одно из лобовых стекол рубки было разбито, пол засыпан осколками.
Фуфа повернул к нему искаженное гримасой боли лицо. Он покачнулся и, не подхвати его Говард, упал бы.
Глаза Фуфы закатились. Говард опустил бывшего моряка на пол и только тут заметил, что левая его штанина темна от крови.
Лишившись управления, катер стал поворачивать, и Говард, на секунду оторвавшись от раненого, остановил двигатель. Потом схватил кусок стекла, напрочь забыв о лежащем в кармане спрингнайфе, и стал резать штанину. Надрезав, ухватился двумя руками, дернул и распорол ткань до самого пояса.
Рана была ужасная. Видимо, пуля сначала ударилась обо что-то, центр тяжести ее сместился, и, уже кувыркаясь, она попала в бедро. Кожа висела клочьями, мышцы разошлись, открывая кость. Кровь скупыми толчками продолжала выдавливаться из перерезанных сосудов. Как Фуфа держался на ногах, оставалось лишь гадать.
— О, черт! — Влетевший в рубку Горбунов опустился на колени рядом с напарником.
Говард сорвал с головы Фуфы платок и стал скручивать его в жгут. Совместными усилиями они перетянули ногу Фуфы у паха и остановили кровь.
Говард огляделся, надеясь обнаружить на стене рубки аптечку. Но ничего похожего на ящик с зеленым или красным крестом на дверце он не увидел.
— А с этим что? — спросил Андрей. Он стянул футболку, мгновенно порвал ее на полосы и теперь обматывал импровизированными бинтами бедро Фуфы.
Земекис лежал в луже крови, отвернув голову к переборке.
Говард перевернул рулевого на спину. Лицо Земекиса было изуродовано. Там, где находился его единственный зрячий глаз, сейчас была черная дыра. Пуля вышла около виска, захватив с собой частички мозга.
— Мертв. — Говард подвинул лицевую повязку Земекиса так, чтобы она прикрыла обе глазницы.
Горбунов наложил последний виток и провел по повязке рукой:
— И Фуфа не жилец. Крови много потерял.
Говарда покоробили спокойствие Андрея и безжалостность приговора. Скорее всего, русский был прав, и все же лишний раз лучше не говорить о смерти, не приманивать ее.
— Надо перенести его в каюту, — сказал он.
Говард взял Фуфу под мышки, Андрей поддерживал ноги. Нести было тяжело, идти — неудобно: стеклянное крошево царапало задубевшие подошвы. К тому же лишившийся управления и скорости катер развернуло бортом к волне, и теперь его довольно сильно качало.
Автоматные гильзы перекатывались по палубе. Их становилось все меньше: одна за другой они либо падали за борт, либо проваливались в трюм сквозь дыры в падубе.
— Фуфочка! — закричала девушка, но Андрей рявкнул:
— Не мешай! — и добавил еще что-то по-русски.
Эля дернула головой, точно получила пощечину, и попятилась к выходу из каюты.
Они уложили Фуфу на койку. Говард снова принялся машинально искать взглядом аптечку, хотя и был уверен, что ее здесь нет. Он ведь обшарил каюту в поисках планшета с картами и... Стоп! Он выдвинул ящик небольшого столика у переборки. Стальная коробка, в прошлый раз
