Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
— Потом расскажу, — пообещал Андрей.
Златовласка икнула:
— Фуфа, помоги им.
— Не велено.
— Я что сказала? — Девушка топнула ножкой.
— Хозяин сердиться будет.
— Где он, хозяин? Нет его. А пока его нет, на острове я хозяйка. Понял, Фуфочка?
Сил у Фуфы было хоть отбавляй. Поймав брошенный Говардом трос, он подтянул плот, после чего помог Баро и Андрею подняться на борт катера. Вернее, поднял их на борт — ухватил за протянутые руки и запросто поднял.
— А с плотом что делать? — мрачно спросил он.
— С собой надо взять, — подал голос Андрей, хотя спрашивали не его. — У нас там вещи ценные.
— С собой возьмем, — распорядилась Златовласка.
Это не стало проблемой. На широкой корме катера, предназначенного для рыбной ловли, была стрела-кран для подъема из воды крупной добычи. Этой стрелой Фуфа и воспользовался, зацепив крюк за петлю на куполе плота.
Через несколько минут плот лежал на палубе. Он представлял собой столь жалкое зрелище, что Андрею оставалось дивиться, как им с Баро удалось продержаться месяц на таком, с позволения сказать, плавсредстве.
Фуфа открыл клапаны камер, и плот стал оседать.
— Хочешь? — девица протянула Андрею бутылку.
— Лучше воды.
— Фуфа, у нас есть вода?
— Обойдутся.
— Я что сказала?!
Фуфа нагнулся над переносным холодильником, стоявшим у рубки. Когда он выпрямился, в его руках были две бутылки минералки «Эвиан». Одну он вручил Андрею, другую — Говарду.
Боже, какое это было наслаждение, пить прохладную, с пузырьками углекислого газа воду!
— Возвращаемся, — девушка повернулась к рубке.
За стеклом мелькнуло лицо. Палуба задрожала. Катер развернулся и направился к проходу между рифами. В лагуне катер прибавил скорости, стал забирать влево, миновал пляж и обогнул небольшой мыс. Плот сносило вдоль берега вправо, поэтому Говард и Андрей не могли увидеть того, что увидели сейчас — бухты с эллингом и причалом, около которого покачивались несколько лодок. С одной стороны к бухте подступал лес, с другой была почти отвесная скала. На вершине скалы стоял дом.
Катер коснулся причала. Фуфа спрыгнул на него и набросил швартовые концы на кнехты[3]. Потом установил трап.
Из рубки наконец-то появился рулевой, и Андрей понял, почему он не помогал Фуфе в погрузке плота и подъеме на палубу людей. У рулевого не было ноги, руки и глаза — левой, левой и левого. Вместо ноги был деревянный протез, пустой рукав завязан узлом, лицо пересекала повязка. Если Фуфа головным платком, щетиной и рельефной мускулатурой походил на разбойника-корсиканца байронического типа, то рулевой был натуральным пиратом. Довершали сходство тесак в ножнах, пристегнутый к протезу, и кобура на поясе, из которой торчала рукоять револьвера с пластиковыми «щечками». Но сам револьвер был не пластмассовый, не игрушечный — настоящий.
— Идти сможете? — Девушка мутными глазами обвела Андрея и Говарда.
— Что она спросила? — Баро повернулся к Андрею.
Тот перевел:
— Она интересуется, можем ли мы идти.
Говард оперся о палубу здоровой рукой, оберегая забинтованную, и тяжело поднялся. Андрей тоже встал, удерживая стоны. Кожа его успела высохнуть, и теперь там, где она познакомилась с «поцелуями» физалии[4], вспухали багровые рубцы.
В глазах рулевого не было сострадания, что не мудрено с такими увечьями. Не было сочувствия и во взгляде Фуфы, к чему, впрочем, уже следовало привыкнуть. Фуфа ждал, когда Андрей и Говард спустятся на причал, и было ясно, что руки помощи от него не дождаться. Если не будет на то приказа.
— Дай руку, — приказала Златовласка. — Да не мне — им.
Доски причала чуть пружинили. Или это была слабость: из-за гиподинамии и усталости тряслись поджилки. Или Андрею это только казалось: проведя больше месяца в океане — сначала на «Северной птице», потом на плоту, — он отвык от твердой почвы и машинально пытался сохранить равновесие там, где этого не требовалось.
Перед причалом была утрамбованная площадка, от которой в лес уходила дорога, а к скале — выложенная камнем тропинка, которая у подножия скалы начинала переламываться ступеньками.
— Андрей, — Баро коснулся его локтя, — ты чувствуешь, как пахнет? С ума сойти!
— С этим торопиться не будем, — сказал Андрей, хотя и у него голова кружилась от фантастических ароматов. Пахло цветами, лесом, землей. Действительно, с ума сойти!
— Не подняться им, — сказал Фуфа. — Круто.
— Ты круче, — пьяно рассмеялась Златовласка. — Пригони машину.
Фуфа потопал к лесу, а девушка прошествовала к шезлонгу в тени деревьев.
Говард и Андрей последовали за ней. Творилось что-то странное. Даже не так — все было странно до невозможности.
— Это русская мафия, да? — спросил Говард одними губами.
Андрею подумал: «Далась вам эта русская мафия!» — и сказал резче, чем следовало:
— Еще не разобрал.
Между тем девушка не села — упала в шезлонг. Посмотрела сквозь бутылку на солнце, отхлебнула, ахнула, как заправский пьяница, и сказала:
— Меня Эля зовут. Так и зови. А тебя как?
— Андрей. Так и зови.
Златовласка по имени Эля — Элеонора? Эльвира? Эльмира? Электра? — кивнула: поняла, мол.
— Каким же ветром тебя занесло сюда, Андрюша?
— Попутным. Яхта затонула, вот и пригнало.
— Ага. — Эля вытянула стройные ноги. — Ясненько. А товарища твоего как зовут?
— Говард Баро.
— Он ранен? — девушка показала на забинтованную руку Баро.
— Царапина, — Андрей мысленно сплюнул: вдруг сепсис или еще какая дрянь?
— Он американец? Акцент у него.
Андрей не ожидал, что дама в таком, мягко выражаясь, нетрезвом состоянии сможет уловить нюансы произношения. Вот она, русская стойкость! Во всей красе.
— Американец. Мы в гонке участвовали. Через Атлантику. Нас, небось, уже со счетов списали. А может, ищут еще. Нам бы с Англией связаться или со Штатами.
— Ишь чего захотел! — Златовласка опять приложилась к бутылке.
— Тут что, связи нет?
— Тут всего до хрена. Только это ничего не меняет. Хозяин вернется, с ним толкуй.
— А когда он вернется?
— Завтра. К вечеру ближе. Обещал.
— А как этот остров называется, знать не запрещено?
— Моро.
— Как?
— Остров Моро.
Андрей не помнил острова с таким названием ни среди Малых Антильских островов, ни среди Больших. А вот роман Герберта Уэллса о докторе Моро, который занимался вивисекцией, превращая животных в некое подобие людей, помнил хорошо. Очевидно, роман этот в свое время потряс не его одного. Жуткая вещь!
— Нет такого острова, — заявил он.
— Как же нет, когда ты на нем! Так его нынешний хозяин назвал, а как он на самом деле называется, я с ходу и не вспомню, то ли Санта-Лючия, то ли Сан-Себастьян.
Говард снова коснулся руки Андрея:
— О чем говорите?
— О разном. Я сказал, нам нужно дать о
