Искатель, 2010 №6 - Виталий Сергеевич Забирко
Хлоп по пузу кулаком!
И-и-и-и-и-эх!!!
«Ну, естественно, — подумал я. — Какие еще там дед с бабой из сказки о Колобке? Они не такие, они во-он какие... Только не кашу с молоком едят, а чаи гоняют. Со смородиновым вареньем... И по пузу хлопают... Кулаком». Как можно хлопать кулаком, я не представлял.
Изба за углом гостиницы оказалась приличным одноэтажным коттеджем европейского образца, и только белые занавески с вышитыми крестиком красными петухами за стеклопакетами окон красноречиво свидетельствовали, что я все же нахожусь в России. У большого деревянного стола на двух массивных колодах, стоймя вкопанных в землю возле крыльца, сидела пожилая женщина в простоватом платье, беленькой косынке и кухонным ножом споро крошила баклажаны, доставая их из ведра с водой, а крошево ссыпала в огромную миску.
Я остановился у калитки, поставил на землю чемодан.
— Добрый день! Не подскажете, где найти Кузьминичну?
Женщина оторвалась от своего занятия, подняла голову.
— День добрый, молодой человек. Я Кузьминична.
Взгляд у нее был приветливый, но, к счастью, ничего общего со сказочными персонажами в ее лице не обнаружилось, и у меня отлегло с души. Обычная женщина, хотя и внучка кузькиной матери.
— На постой не возьмете?
— Отчего ж не взять такого молодого да пригожего? — усмехнулась Кузьминична, отложила в сторону кухонный нож, встала из-за стола, вытерла руки о передник. — Да вы проходите, не стесняйтесь.
Я поднял чемодан, открыл калитку, прошел по дорожке, вымощенной серым кирпичом, к крыльцу.
— Звать-то вас как? — спросила она.
— Сергей.
— А по батюшке?
— Стоит ли? — смутился я, намекая на нашу разницу в возрасте.
— Как это не стоит? — не согласилась Кузьминична. — Вы ж городские, не то что мы, деревенские...
Мимо воли я глянул на коттедж. М-да... Многим городским бы так жить. Мне, в частности.
— Владимирович.
— Хорошее имя у вашего батюшки. Знавала я одного с таким именем. Умный был... А сынок его, Ярослав свет Владимирович, еще мудрее батюшки оказался...
Я поник. И эта туда же... Да что они здесь все — из дурдома сбежали? Хозяева гостиницы на сказках чокнулись, а эта — на Древней Руси? Хотелось в сердцах отпеть, что, мол, и я знал одного Кузьму, точнее, его матушку. Кузькину мать то есть. Все же, решив не нарываться, я благоразумно сдержался и постарался уйти от скользкой темы. Я-то имел в виду фольклорную кузькину мать, а не настоящую.
— Сколько за постой возьмете?
— За постой? — Кузьминична задумалась, поджала губы, пытливо вглядываясь мне в глаза. — Ну... Рублев сто не много будет? — осторожно поинтересовалась она.
Я недоуменно глянул на особняк. Это куда же она меня на постой определит за такие деньги? Не на сеновал, случайно?
— Само собой за эти же деньги столоваться будете, — принялась оправдываться Кузьминична, неправильно истолковав мою заминку. — Кормить буду, потчевать...
С каменным лицом я молча достал портмоне, вынул пятьсот рублей и протянул ей.
— За пять дней.
Кузьминична растерянно покосилась на деньги, взяла чуть ли не со страхом, и тогда я понял, что она просила сто рублей за все время проживания. Черт побери, куда я попал?! Что это за привилегированный филиал дурдома?!
— Идемте, я вам горницу покажу, — смущенно предложила Кузьминична, неловко спрятала деньги в карман фартука и повела меня в дом.
Больше я ничему не удивлялся. Ни европейской отделке «горницы», ни полам с подогревом, ни водяному матрасу на кровати, ни джакузи в ванной комнате. Ни тому, откуда здесь электричество, водопровод и канализация. Впрочем, одно обстоятельство удивило. Отсутствие телевизора и телефона. А в остальном... Устал я удивляться. Было две версии: первая — я попал в лечебницу для элитных душевнобольных, вторая — кто-то затеял грандиозную мистификацию. В первую версию не верилось, а во вторую... Вторая тоже была под большим сомнением. Это какие же деньги надо вложить, чтобы такой поселок отгрохать ради забавы?! По силам разве что какому-нибудь олигарху... Но это вряд ли. Не так-то уж много в России олигархов, а те, кто есть, выше футбола в своих стремлениях не поднимаются. Да и в случае футбола все больше под себя гребут. Сейчас мецената днем с огнем не сыщешь, одни спонсоры. И опять же вопрос — зачем? Олигархи чудить не любят.
— Сергий свет Владимирович, вас горница устраивает? — вывела меня из размышлений Кузьминична.
— И Сережу устраивает, и Свету Владимировну... — скаламбурил я, но, похоже, Кузьминична не поняла. Я задержал взгляд на коробке кондиционера и спросил: — Окна открывать можно?
— Почему нельзя? Конечно, можно, — заверила Кузьминична, и мне почему-то показалось, что о назначении кондиционера она не догадывается. Стоит себе коробка, ну и пусть стоит. Чей же это дом тогда?
—...Что ж, располагайтесь, не буду мешать, — попятилась к двери то ли хозяйка, то ли прислуга, пускавшая в дом постояльцев, пока хозяева отсутствовали. — Чай, обедать когда изволите?
— Чай не буду, — опять скаламбурил я, — а обедать... Часика через два. Помыться хочу с дороги, отдохнуть.
— Легкого пара добру молодцу! — пожелала на прощанье Кузьминична и закрыла дверь.
Оставшись один, я распаковал чемодан, развесил вещи в шкафу, разделся и прошел в ванную комнату. Полочки в ванной комнате были заставлены всевозможными шампунями, кремами для бритья, одеколонами и духами. М-да, сервис для пятисот рублей, прямо сказать, ошеломляющий.
В джакузи я залезать не стал, а принял душ. Вытираясь полотенцем, вышел в комнату, открыл окно. Кузьминичны в палисаднике не было, исчезла со стола и громадная миска с нарезанными баклажанами. Наверное, хозяйка перебралась на кухню, где и продолжила заниматься, судя по объему миски, зимними заготовками. Я с сомнением оглядел комнату. При таких-то хоромах да зимние заготовки? Неувязочка получается...
Со стороны гостиницы приглушенно шипел граммофон, и хриплый голос в сопровождении не менее хриплой музыки задорно пел-выкрикивал: «Лучше выпить пару чая!..» Чего именно пару: стаканов, чашек — в песне не уточнялось. У подножия косогора тарахтел трактор, и Василий-тракторист под чутким руководством карлика пытался взгромоздить на прицеп летающую тарелку. То ли грузчик из Василия в подпитии был никакой, то ли руководство недостаточно чутким, но у них ничего не получалось. К столбу с указателями вновь подошел Барбос и вновь окропил его с двух сторон. Только теперь вначале задрал правую заднюю лапу, чем вызвал недовольное ворчание черной головы, а затем левую. Столб скрипнул и слегка провернулся по оси. Неужели Барбос его поливает, чтобы легче вращался?
Я отошел от окна, сел на кровать. Надо бы позвонить шефу... Напрямую ему ничего говорить нельзя, а вот завуалированно подготовить... Мол, доехал нормально, спасибо за
