Белое крыло - Анна Дарвага
– Ха! Есть! Есть еще справедливость!
Габи промолчал.
– Эй, дружище, ты что, не рад? – спросил Бо, заглядывая в лицо товарища.
– Нечему радоваться, как мне кажется.
– В смысле?
– Пойдем-ка найдем укромный уголок и поговорим, – предложил Габи.
– Заглянем в «95‑й этаж»? – выступил с инициативой Бо.
– Нет, давай лучше найдем какую‑нибудь необитаемую крышу.
Сказано – сделано. И вскоре у них под ногами мерцали огни гигантского города. Всполохи отражались в золотистых перекладинах, переплетавшихся в навершии Академии наук. Сотворив пару чашек и чайник, Бо уселся рядом с Габи, погруженным в свои размышления.
– Ну, камрад, разъясни мне, что ты видишь за всем происходящим. Только, пожалуйста, помедленнее – как ты помнишь, я никогда не был таким сообразительным, как ты.
Габи очнулся от своих мыслей и проинспектировал компас.
– Как я говорил, я был у Константина, – начал Габи, прихлебывая из чашки. – Очевидно, ситуация серьезная.
На вопросительный взгляд Бо он принялся разъяснять:
– Во-первых, Константин в самом отвратительном настроении, в котором мне за все эти века доводилось его видеть. Во-вторых, вышестоящие чины, очевидно, не понимают, что происходит. А это означает, что Министерство не в силах ничего противопоставить враждебной силе, чем бы она ни была.
Бо прикусил краешек чашки.
– Вроде бы все очевидно – лукавый активизировался и открыл охоту на хранителей, разве нет?
– Ты сам понимаешь, что в этом заявлении больше неизвестных, чем ясности, – парировал Габи. – Почему сейчас? Есть ли система в нападениях? Как долго продлится охота? И еще масса знаков вопроса. Например, как, во имя всего святого, он пробрался в Министерство?! Но, что, на мой взгляд, хуже всего, суд не собирается пересматривать дела Агатона и Никодемуса.
– Возможно, после сегодняшнего решения на это есть надежда, – попытался утешить себя и друга Бо.
– Очень надеюсь! Лично понесу ходатайство не позже чем через день, если ничего не изменится. Я недавно видел Агатона. Абсолютно несчастный и потерянный, на милости семи ветров, – с горечью проговорил Габи.
– Это максимум, что мы можем сделать, – утешительно ответил Бо.
– Да неужели?! – Габи резко окрысился, отчего Бо даже отпрянул. – Я чувствую себя какой‑то мерзкой, мягкотелой, жирной, безмозглой личинкой, ведь я позволил этой несправедливости затянуться надолго! Стоило завыть уже через пару суток! Метаться по Министерству! Стучать кулаками! Требовать! Орать! Приковывать себя цепями к вратам! Бить посуду! Да что угодно! Мы такие правильные и не можем с этим ничего поделать из-за собственного же эгоизма. Как это мы перестанем быть пай-мальчиками? Ты не боишься будущего? Я вот с ужасом думаю, что скажу грядущим поколениям, когда, не приведи небо, кто‑то из восторженной молодежи задаст в глаза вопрос, какие усилия я – лично я, такой безукоризненный ангел-хранитель Габриель – приложил, чтобы разрешить несправедливые страдания других ангелов!
– Габ…
– Мы силы добра, Боэций! Если мы не можем вытащить невиновного товарища из беды, цена нам – ноль, нигил [9], пыль! – Габи со всей силы швырнул чашку в пропасть, и та растворилась в воздухе.
Бо твердо схватил друга за плечи:
– Хватит! Ты не один и не можешь всю ответственность брать на себя.
– Я всегда полагал и буду отстаивать это: вся ответственность – твоя личная, особенно если происходит несправедливость, беззаконие, попрание чести. – Габи сдернул левый рукав с плеча. – Смотри!
– Силы небесные! – присвистнул Бо, разглядывая водянистые красные волдыри на фарфорово-белой коже.
– Все происходящее слишком сильно ранит меня, – потупившись и смягчившись, сказал Габи. – Сегодня появилось после встречи с Константином. Не могу это терпеть…
Бо промолчал и посмотрел вдаль, на реки ночных огней. Габи поежился.
– Что‑то здесь неуютно. Предлагаю расходиться! Прости, что нагнал столько мрака на душу!
– О чем ты говоришь, брат? – Бо обнял Габи и потрепал по затылку. – Давай пойдем.
Они поднялись. За мгновение до расставания Бо повернулся к Габи:
– Только в своем правдоискательстве, пожалуйста, не оступись. Ты не принесешь никому пользы, если сгоришь по ошибке.
– Буду стараться! – Габи на прощание улыбнулся, и оба ангела исчезли.
В ночном городе целое море теней, поэтому никто не мог заметить еще одну, скользнувшую по металлической золотистой перекладине, зависшей над Москвой.
Глава 10
Благими намерениями
В составление ходатайства Габи вложил все свои знания, усердие и красноречие. Документ был переписан трижды, пока полностью не удовлетворил своего придирчивого автора. Работая над ним, Габи постоянно представлял самых строгих и бескомпромиссных судей, задающих наиболее каверзные и беспощадные вопросы. И аргументы, по его мнению, могли отразить любую линию атаки.
Габи сидел под часами, скрестив на груди руки и качая ногами от нетерпения. Прошел день – и никаких новостей о помиловании. Как только дитятя заснула, Габи опечатал все окна и двери. Также он приказал коту не будить человека тыгыдыками под страхом мытья вне графика. Кот показательно закатил глаза, демонстрируя, как сильно он не боится, но смирно плюхнулся в угол спальни и свернулся калачиком.
Подавать ходатайство разрешалось через непосредственного руководителя или через канцелярию. Выбрать второй вариант означало совершить очевидный демарш. Но отдать бумагу Константину было чревато тем, что тот вполне открыто не даст ей ход. А ходатайство с визой архангела «Отклонить» можно только выбросить в мусорную корзину и предать забвению. Такой вариант Габи никак не подходил.
Канцелярия располагалась за титаническими двустворчатыми дверями, перед которыми дежурили суровые на вид стражи. Основательно допросив Габи о его вопросе, они с бесстрастными лицами разошлись в стороны. Арочные врата распахнулись, пропуская его в темный узкий зал с протяженной колоннадой. Холл освещали тусклые масляные светильники, висевшие под невидимым из-за темноты потолком.
Не решаясь повернуть голову, Габи крутил глазами вправо и влево в попытке рассмотреть, скрывалось ли что‑то в густой темноте за колоннами. До ушей доносился призрачный шелест бумаги и перьев. А может, это были взмахи крыльев или шепот? Но Габи не мог увидеть в непроглядном буром мраке ни одного признака движения. Без предупреждения перед Габи материализовалась огромная фигура в хитоне кофейного цвета, подхваченном на поясе белым длинным шнуром. Габи вздрогнул и задрал голову. Лица он не увидел, так как его скрывала тень от объемного капюшона. Крыльев у Господства также не было, хотя тот и парил в воздухе. Сглотнув, Габи как можно ровнее и тверже заявил:
– Прошу принять ходатайство! – Эхо отрикошетило от ближайшей галереи и запрыгало за
