Не верьте продавцу бабочек - Юлия Агапова
Рита швырнула коробочку в стену как раз в тот момент, когда на шум прибежали родители.
«Не бросит, не бросит, не бросит», – настаивал глупый механический голос.
Глава 2
Отравленные маффины
Все собрались на кухне. Мама заняла одну сторону обеденного стола, поближе к окну, и зашивала собаку, которая больше не тявкала и не пела: сломанную музыкальную коробочку сразу выбросили. Папа с Елисеем на коленях сел по другую сторону. Елисей усердно шмыгал носом и за каждый шмыг получал от папы поцелуй в макушку.
Рита наблюдала за этой картиной через всю кухню, из проёма дверей. На неё никто не смотрел и, уж конечно, никто не целовал в макушку.
Тут же суетилась Зефира Антоновна:
– Зверобой и мята кому угодно поднимут настроение. – Положив в фарфоровый чайник несколько душистых веточек, она залила их кипятком. – Ох, а маффины-то! – Хозяйка взяла полотенце и открыла духовку.
– Зефира Антоновна, тут какой-то кот вашей геранью хрустит, – сказал папа, косясь на подоконник, на котором и правда откуда ни возьмись появился длиннющий рыжий котяра с перебинтованной задней лапой.
– Это примула, – заметила мама.
Зефира Антоновна обернулась:
– Да это же мой паршивец. – Она замахнулась на кота полотенцем: – Чешуйка, брысь!
– Какое интересное имя, – сказала мама. – А что с лапой?
– Неудавшийся акробатический трюк. Нашкодил и пытался удрать от меня через забор. Только забор не по росту оказался.
– Ой, как жалко!
– Ничего, пусть наглец знает своё место. – Зефира Антоновна зыркнула в сторону окна, где давно уже простыл след Чешуйки. – Вот уеду в Париж, оставлю негодника здесь, посмотрим, как он замяукает.
– Собираетесь переехать во Францию?
Зефира Антоновна приосанилась:
– Планирую открыть там модный шоурум. Малый Пряник для меня, знаете ли, тесноват.
Мама украдкой глянула на папу. Тот поймал её взгляд и пожал плечами.
Тем временем мама обрезала нитку и протянула Елисею отремонтированную собаку.
– Ну всё, можно садиться. – Зефира Антоновна перевела взгляд на Риту.
Девочка подошла к накрытому столу. Золотистые бока маффинов, горкой уложенных на блюде, точно светились изнутри. Жаль, аппетит у Риты пропал.
Зато Елисей уже вовсю крошил кекс на белую скатерть, и щёки у него в секунду стали липкими и блестящими.
Мама выбрала самый маленький кекс и, отщипнув от него кусочек, осторожно положила эту крошку в рот, словно боясь, что тесто отравлено. Проглотив кусочек, она поджала губы и опустила маффин на блюдце рядом с чашкой.
Зная мамино отношение к сладкому, Рита догадалась, что́ не так: тесто и правда было отравлено… большим количеством сахара.
Рита усмехнулась про себя и протянула руку за выпечкой, но в этот момент блюдо поехало на другой конец стола – поближе к Елисею. Это Зефира Антоновна двигала его, приговаривая:
– Ай, какой большой красивый маффин на тебя смотрит. В самый раз для Царевича.
Рита чуть не опрокинула чай. Ещё одна поклонница Царевича отыскалась!
Маме эта сцена тоже не понравилась, но по другой причине.
– Он уже съел один, – заметила она.
– Что ж с того, – ответила Зефира Антоновна. – Их вон тут сколько!
– Дело не в этом. – Мама едва заметно ёрзала на стуле, разрываясь между желанием запретить Елисею маффины и страхом обидеть хозяйку. – Они очень сладкие, – наконец выдавила она.
– Больше сахара – слаще душа, – почти пропела Зефира Антоновна.
– Что это значит? – нахмурилась мама.
– Ну как же, значит, что жить веселее, душа поёт.
Мама вздохнула:
– Пока душа поёт, тело портится.
Зефира Антоновна только рукой махнула:
– Пока душа поёт, не испортится.
Мама ещё собиралась что-то возразить, но хозяйка уже повернулась к Елисею и принялась хвалить его аппетит.
После чая все устроились в гостиной, стены которой украшали вырезки из журналов мод, вставленные в рамки. Кажется, насчёт Парижа Зефира Антоновна не шутила.
Рита подметила, что после зверобоя и мяты, а может быть, после маффинов все и правда успокоились. Елисей повеселел, мама с папой стали разговорчивее, Зефира Антоновна, насвистывая, сняла перед зеркалом огурцовые кружки и тут же заменила их половинками клубники.
Хотя Рита и считала происшествие с собакой пустяком, её расстраивало, что родители не встречаются с ней взглядом – значит, ещё сердятся.
Она даже обрадовалась, когда Елисей подошёл к ней и вытянул перед собой руки, сжатые в кулаки, хотя обычно она терпеть не могла эту дурацкую игру. Кажется, дело шло к миру.
– Угадай, в какой? – сказал брат.
По опыту Рита знала, что в кулаке столь несерьёзного размера помещается или липкий леденец, или растаявшее шоколадное драже. Она понятия не имела, откуда Елисей берёт всё это, учитывая отношение мамы к сладкому, но у маленького хитреца всегда было в запасе что-то запрещённое.
Хорошо, что родители могли наблюдать эту сцену. Когда увидят, что Елисей больше не обижается, они и сами окончательно успокоятся.
Рита указала на левый кулак.
– Угадала. – Елисей разжал пальцы.
На его ладони, свернувшись кольцом, лежала отвратительно зелёная гусеница.
Рита отпрыгнула с визгом, а Елисей залился счастливым смехом.
– И зачем только мне брат? Завели бы лучше собаку.
– Рита! – Мама наконец посмотрела на нее.
– А почему вы ему ничего не говорите, когда он подбрасывает мне гусениц?
Тут вмешался папа:
– Он же маленький, что с него возьмёшь?
– Тогда я тоже хочу быть маленькой!
Все промолчали.
Кроме Зефиры Антоновны.
– А на ярмарку, что же, никто не пойдёт? – спросила она как бы между прочим. Сама взяла со столешницы серебряный поднос и стала глядеться в него, поправляя чёлку.
– Что за ярмарка? – нахмурилась мама. – Пряники-конфеты?
– Да чего там только нет, правда, Чешуйка?
Кот снова устроился на подоконнике – на этот раз подальше от горшка с примулой – и вылизывал перебинтованную лапу. Рите показалось, что, услышав своё имя, он хмуро глянул на хозяйку. А Зефира Антоновна всё рекламировала ярмарку:
– И диковинные игрушки там, каких в магазине не сыщешь, и украшения, и редкие книги…
– Книги? – встрепенулась Рита.
Зефира Антоновна посмотрела на неё с хитрым прищуром, отчего клубника поехала со лба на глаз.
– Мне надо на ярмарку!
– Нет-нет, у меня работа, – ответила мама, не отрываясь от экрана.
– Я одна могу сходить.
– Я с тобой! – подхватил Елисей.
– Ещё чего, – возразила мама, – в незнакомом городе!
На Ритино счастье снова вмешался папа:
– У нас дома двор больше этого города. Пусть сходят, что им сидеть в четырёх стенах?
– Им? – возмутилась Рита. – Я с Елисеем не пойду.
– Тогда я сам! – насупился брат.
– Не можете договориться, оставайтесь
