Не верьте продавцу бабочек - Юлия Агапова
Рита поняла, что придётся выбирать из двух зол, как любила говорить мама.
– Ладно, – выдохнула она. – Только пусть он меня слушается.
Зефира Антоновна, казалось, только того и ждала.
Она вернула поднос на место и принялась разъяснять:
– Ярмарка на площади, у нас в Малом Прянике все улицы сходятся к ней лучами. Как выйдете, двигайтесь по Мармеладной вперёд, никуда не сворачивайте и будете на месте.
– Хорошенько присматривай за Царевичем, – добавил папа.
– Не налегайте на сладкое, – бросила вдогонку мама.
Глава 3
Происшествие на ярмарке
Все дома по Мармеладной улице были похожи на домик Зефиры Антоновны: маленькие, прижавшиеся друг к другу, словно какой-то великан собрал их в кучу своими ручищами, а потом навтыкал между ними яблонь и вишен да горстями разбросал цветы.
Стояла жара, окна везде были открыты, и ветер вспенивал кружевные занавески, то бросая их на горшок с геранью, то заставляя танцевать в воздухе.
У одного такого окна остановилась лошадь. Рита с Елисеем переглянулись и сбавили шаг. Лошадь никуда не торопилась, как и все в Малом Прянике. На ней не было ни седла, ни украшений из перьев и лент, какие бывают у лошадей цирковых. Она потянулась к подоконнику, слизнула с него яблоко, захрустела и внимательно покосилась на детей. Елисей поправил игрушечную собаку под мышкой, и они зашагали дальше.
Уже слышались отголоски весёлой музыки, и вскоре показалась площадь.
Ступив на неё, Рита с Елисеем словно очутились в другом мире, громком и праздничном. Продавцы зазывали к своим палаткам, вращались центрифуги, наматывая на палочки блестящие нити сахарной ваты, рвались в небо тугие букеты воздушных шаров, до предела натягивая узкие ленты, которыми были привязаны к скамьям.
Под ногами сновали голуби и воробьи, ничуть не смущаясь бесчисленных туфель и сандалий, так и норовивших наступить им на хвост. Несмотря на опасность, птицы не спешили покидать площадь, ведь на камни, отполированные множеством ног, то и дело сыпались крошки от надкушенных пряников и булочек с маком.
Наконец, Рита заметила то, ради чего пришла. Прямо на брусчатке, на тонкой подложке из газет, пестрели ряды книг. Над ними, скрестив руки на груди и нахмурив лоб, стоял немолодой продавец. Рита взяла Елисея за руку и потащила туда.
Она не видела больше танцующих воздушных шаров, не слышала весёлого голоса мороженщицы, не смотрела на хмурого продавца. Всё её внимание поглотили разномастные обложки, сулившие путешествия в другие миры.
Рита любила выбирать книги по названию: чем необычнее, тем лучше. Увидев «Царевну с короной набекрень», тут же за ней потянулась.
Елисею здесь быстро наскучило. Он крутил головой, выискивая, чем бы заняться, и тут же обнаружил по соседству с книжным развалом складной столик, усеянный бабочками. Не живыми, а металлическими, с заводным механизмом.
Рита, листая книгу, наблюдала за братом краем глаза. Елисей приблизился к столику, сначала осторожно, обеими руками прижимая к груди свою собаку. Он посматривал на продавца. Тот покачивался на стуле чуть поодаль, у фургона, припаркованного на газоне. Худой мужчина с рыжими усами, такой высокий, что стул под ним выглядел как детский. Несмотря на жару, в глухо застёгнутой рубашке с галстуком-бабочкой. И тут бабочка… Просто Бабочник какой-то! Из-под одной его брючины выглядывал красный носок в жёлтый горох, из-под другой – бинт, обмотанный вокруг щиколотки. Мужчина лениво глядел на Елисея из-под узких полей соломенной шляпы.
Осмелев, мальчик сунул собаку под мышку, а свободной рукой взял самую крупную бабочку, до которой смог дотянуться.
Рита напряглась. Вместо того чтобы погрузиться в книгу, приходилось следить за братом – мастером ломать и портить всё, к чему прикоснётся.
Елисей покрутил штырёк, торчавший из тела бабочки, и та с металлическим жужжанием принялась махать разрисованными крыльями. Елисей поднял бабочку над головой и побежал вокруг складного столика, подняв лицо к небу.
Рита закатила глаза: сейчас упадёт.
Сделав полный круг, Елисей зацепился носком сандалии за торчавший край брусчатого камня.
Рита ахнула.
Елисей весь подался вперёд, но успел выставить другую ногу и удержал равновесие. Собака отлетела в сторону, из пальцев выскользнула бабочка и, вместо того чтобы воспарить, как сделало бы любое живое насекомое, шлёпнулась на камни. Одно цветное крыло отвалилось и легло рядом безжизненной металлической пластинкой.
У Риты внутри всё закипело. Она знала, что этим кончится. Зачем только согласилась идти с ним?
Рита отложила книгу и направилась к брату.
– От тебя одни проблемы. – Она взяла его за плечо и тряхнула: – Лучше бы тебя не было!
Стая голубей, мирно клевавшая крошки поблизости, шумно поднялась в воздух.
Сквозь хлопающие крылья Рита заметила, что хозяин заводных бабочек встал с кресла и направился к ней.
Сейчас им попадёт.
Когда Бабочник оказался совсем близко, одна из всполошённых птиц задела крылом Ритину щёку. Девочка зажмурилась и невольно спрятала лицо в ладонях. Она почувствовала, как её руки обдало облако пыли – видимо, той, что подняли напуганные птицы.
Рита посмотрела на Бабочника сквозь пальцы. Ей показалось, будто тканая бабочка у него на шее ожила и сложила крылья. Отняв ладони от лица, Рита снова взглянула на галстук: нет, ничего необычного.
Набрав воздуха в лёгкие, Рита приготовилась извиняться за брата, но Бабочнику, кажется, было всё равно. Он даже не посмотрел на неё, а только наклонился и поднял что-то с земли. Рита увидела у него в пальцах извивающуюся гусеницу.
«Опять эта гадость», – подумала она и тут спохватилась. А где Елисей?
Рита принялась озираться. Бабочник уже скрылся в фургоне, кругом по-прежнему сновали взрослые и дети со сладостями в руках, всё так же рвались в небо весёлые цветные шары. Только Елисея нигде не было.
Глава 4
Царевич – не Елисей
Рита сначала не поверила, что брат мог потеряться. Нет же, он где-то здесь. Глазеет на очередную вещицу, а то и вовсе дразнит Риту: спрятался – и хихикает, наблюдая из укрытия. Ох и попадёт же ему!
Она заглянула под стол с механическими бабочками, обошла фургон, даже постучала в железную дверь, чтобы спросить, не забежал ли брат внутрь. Но Бабочник не ответил. Рита почувствовала, как горит лицо. Да где же он?
– Царевич!
Ярмарочная площадь отозвалась беззаботной музыкой и чужим смехом.
Рита бросилась к книжному развалу:
