Не верьте продавцу бабочек - Юлия Агапова
– А шрам на животе у тебя есть? – спросила Рита.
Пёс отвернулся.
Рите стало немного стыдно.
– Что тут происходит? – продолжала она, как будто собака могла ответить. – Куда ты дел Елисея?
При этих словах пёс заскулил, лёг и положил морду на скрещённые лапы.
Рита вздохнула. Ей тоже хотелось скулить. Тошнота снова поднималась внутри, точно вязкая каша, которая вот-вот выползет из кастрюли.
Приоткрылась дверь детской, в неё просунулась мамина голова.
– Тебе лучше?
Рита кивнула, только чтобы избежать расспросов.
– Не хочешь прогуляться по городу? У папы работы вагон, а я пока освободилась. Осмотримся, замороженного йогурта поедим.
– Там ведь тоже сахар.
Мама округлила глаза и прошептала:
– Уж точно меньше, чем в выпечке Зефиры Антоновны.
Рите вовсе никуда не хотелось, но, бросив взгляд на собаку, она поняла, что сидеть взаперти ещё хуже – от вопросов, на которые некому ответить, от чувства вины, от страха начинала болеть голова. Нет, лучше выйти, а то будет хуже.
– Мы сейчас спустимся.
– Панаму не забудь! – Мама прикрыла за собой дверь.
С минуту Рита смотрела на пса. Неужели теми ужасными неосторожными словами она заставила Елисея исчезнуть, а игрушку ожить и занять место брата? Но она ведь не какая-нибудь злая колдунья… Хотя этот новый Царевич, судя по взгляду, считает иначе.
– Рита, вы идёте? – позвала мама снизу.
Рита подошла к Царевичу на цыпочках, потому что чувствовала: он ей не доверяет. Сняла поводок со спинки стула, села рядом с псом. Царевич навострил уши, но сам не пошевелился.
– Я сейчас прицеплю поводок, – предупредила Рита, но едва потянулась к ошейнику, как пёс глухо зарычал.
Рита отдёрнула руку и встала.
Щёки снова запылали. Она бросила поводок на пол и выбежала из комнаты.
– А Царевич? – спросила мама, пока они с Ритой обувались в прихожей.
– Он не хочет гулять, – Рита наклонилась, делая вид, что возится с застёжкой сандалий.
Она решила не показывать маме, что с собакой дела не заладились, пока не разберётся, что здесь происходит и почему все забыли о настоящем Царевиче, её брате.
На лестнице между этажами зазвучал лёгкий топот. Это пёс прыгал через ступеньку с поводком в зубах.
– Вот так не хочет! – прокомментировала мама.
Царевич вручил ей поводок и, пока мама занималась ошейником, стоял смирно, довольно подёргивая хвостом.
Когда мама протянула пристёгнутый поводок Рите, та сунула руки в карманы:
– Веди сама.
Мама долгим взглядом посмотрела на Риту, потом на Царевича, подняла брови, но ничего не сказала.
– В какую сторону двинем? – спросила она, выйдя за порог.
Рита задумалась:
– Зефира Антоновна говорит, тут все улицы ведут к площади.
– Ну, на площади ты уже была, туда идти неинтересно.
«Скорее, жутко», – подумалось Рите. Как ни хотелось ей разгадать тайну происходящего, прямо сейчас от одних только воспоминаний о ярмарке начинало мутить. Она не готова была туда возвращаться.
– Должны же быть между улицами какие-то переходы, – вертела головой мама. – Давай поищем. Так даже интереснее.
Они пошли по Мармеладной, выискивая зазоры между домами. Им не встретилось ни одного автомобиля, только велосипеды и самокаты. Кажется, в таком маленьком городке необходимости передвигаться на машине попросту не было. Вот почему Малый Пряник, в отличие от родного города Риты, звучал не автомобильными гудками, а голосами птиц.
– Мам, а вам с папой не хотелось ещё детей? – Рита понимала, что вопрос прозвучал внезапно, но искать обходные пути не было сил.
Мама пожала плечами:
– Даже не думали об этом.
– Папа, наверное, ждал сына.
– С чего ты взяла?
– Ну, многие отцы хотят наследника.
– Это позапрошлый век, – рассмеялась мама. – И вообще, с чего вдруг эти вопросы?
– Не знаю… Как-то подумалось.
– А вот и проход. – Мама повернула в проулок, настолько узкий, что идти пришлось друг за другом гуськом: впереди, натягивая поводок, – Царевич, за ним – мама, последней шагала Рита.
Здесь было прохладнее, потому что солнце задевало только самые верхушки цветных крыш, а в щели между домами, иначе эти проулки не назовёшь, не попадало.
Рита не удержалась и на ходу стала заглядывать в окна, расположенные как раз на уровне её глаз. Створки всюду были открыты, за лёгкими занавесками угадывались очертания уютных комнат, кое-где с подоконников на Риту смотрели кошачьи глаза. Завидя кошку, Царевич подпрыгивал на задних лапах и начинал лаять, но мама грозно шикала на него, и пёс, прижав уши, послушно шёл вперёд.
Из одного такого окна послышалась музыка, бодрая и ритмичная, от которой вдруг сделалось легко. Рита будто увидела себя со стороны. Вот она с мамой и настоящей собакой, о которой всегда мечтала, гуляет беспечно по диковинному городку. Лето, солнце, каникулы только начались. Рита сама не заметила, как принялась пританцовывать. И мама, глядя на неё, зашагала веселее, качая головой в такт.
Наконец они добрались до следующей широкой улицы, одной из тех, что тоже вела к площади. «Торговая», – прочитала Рита табличку на углу дома.
Здесь они надвинули панамы на глаза, потому что на открытой местности солнце снова заиграло вовсю, и принялись смотреть по сторонам. Рита посмеивалась над названиями магазинчиков, которые теснились на нижних этажах домов: мясная лавка «Жадина-говядина», молочная лавка «Как сыр в масле», пекарня «Привет, багет!».
– Так вот откуда Зефира Антоновна возвращается с полными авоськами, – сказала мама. – И как только она протискивается с ними в переулках?
Рядом с аптечным пунктом Рита увидела витрину, которую полностью, во всю высоту окна, занимали книжные стопки. У Риты перехватило дыхание. Вывеской служила простая деревянная доска, выкрашенная в белый, а поверх – уже коричневой краской – размашисто начертано: «Книжная квартира».
На двери – записка простым карандашом на клетчатом тетрадном листе: «Буду в три часа. Приглянувшиеся книги оставляйте у кассы».
– Это что значит, хозяин ушёл, а магазин открытым оставил? – не поверила мама.
Рита потянула на себя тяжёлую дверь, и та отворилась, звякнув колокольчиком.
– Удивительное рядом, – сказала мама.
Глава 6
Лабиринты «Книжной квартиры»
Рита с мамой и Царевичем оказались в затенённой прохладной комнате. Башни из книг не пускали сюда солнце, поэтому магазинчик освещала люстра-канделябр с десятком лампочек в форме свечей.
Комната вдоль и поперёк была изрезана
