Белое крыло - Анна Дарвага
Не страдая от холода, Габи все же чувствовал зябкость и накатившую бездомность. Он сел на пол, прижался к батарее и подтянул колени к подбородку, желая ощутить хотя бы небольшую толику тепла и комфорта. Мысли роились в хаотичном порядке, возвращаясь и отталкиваясь, прорастая друг в друга, замирая и взрываясь. Потерять прежнего себя, потерять Агатона, потерять самоуважение. Все в один день. А с этим нужно было как‑то жить дальше.
Вечерело быстро, с приходом сумерек стихала и буря, превращаясь в серебристую взвесь. В окнах зажигался теплый апельсиновый свет. Казалось, было светло в каждом углу города, но только не на чердаке, где притулился Габи. Темнота в этом доме густела, желтые окна начали гаснуть. Люди отходили ко сну.
Не было и десяти вечера, когда в дальнем углу загорелся маленький огонек, похожий на мерцающий клубочек хлопка. За ним еще один и еще. Первым из темноты выскочил Бо, за ним – Алекс и Фил. Никогда еще Габи не был так счастлив видеть свой нерушимый клан.
– Габ, ты нас жутко напугал! – взревел Алекс, сгребая друга в крепкие объятия.
– Ох, ребята… – После приветствий Габи сел по-турецки и завис в паре сантиметров над полом.
– Ты расскажи, что приключилось? – потребовал Фил, на что Габи со всей честностью пересказал содержание последних суток.
Друзья только поднимали брови и переглядывались, слушая его. Когда Габи закончил, ни у кого не было никаких мало-мальски логичных соображений, что все это значит и как поступить.
– Есть идеи, что теперь делать? – взъерошив пятерней свой чуб, обратился с вопросом ко всей компании Алекс.
Фил только промычал что‑то неопределенное, но Бо выступил с предложением:
– Габ, давай, иди на попятную, а? Уверен, Константин примет тебя обратно.
Тот покачал головой:
– Нет, теперь точно не вернусь. Я не смогу так просто сидеть на теплой кухне и переваривать случившееся. Вы вообще когда‑то слышали о превращении в снежную статую?
Друзья замотали головами.
– Но ты полностью беззащитен сейчас, братец, – продолжил Алекс. – И к тому же рядом околачивается лукавый!
– Верно! – подхватил Бо. – Никто не знает, что у него на уме. Вдруг если еще раз ты ему попадешься, то его намерения не будут такими миролюбивыми. Возможно, тебе просто повезло сегодня!
– Странная тактика, – только и сказал Габи, возвращаясь к сегодняшнему происшествию. – Не могу понять, чего он добивается! Если хотел меня выморозить – это был самый подходящий момент.
Если углубляться в историю, со времен Большого рифта ада и рая между ангелами и демонами были установлены паритет и разделение обязанностей. И хотя ангелов учили опасаться дьявольских сил, никто не припомнил бы ни одного эпизода, когда демон поднимал бы руку на ангела. Скорее наоборот – работники Министерства регулярно гоняли своих оппонентов.
– Да разве их черные планы разберешь? – воскликнул Фил. – На то они и лукавые.
– Что ты думаешь дальше делать? – Бо веско спросил то, о чем наверняка думали и остальные.
Габи не ответил. Возможно, потому, что сам не знал. Глядя в одну точку, он щелкнул пальцами, и перед ним появились чайник, чашки на блюдцах и конфетница. По крайней мере, на это он еще способен.
– А что мы можем для тебя сделать? – спросил Бо.
Габи задумался. Что тут сделаешь?
– Будьте настороже. Предупредите всех, кого можете, что творится нечто зловещее. Только… – Габи поежился. – Только не прослывите подпольщиками.
– Это, кажется, труднее всего, – заключил Алекс.
– Да уж! Однако на месте побывали ангелы Силы. Министерство в курсе и работает над всеми этими странными делами, – с уверенностью заключил Фил.
– Или… – в голосе Бо совсем не звучало убежденности.
– О нет, Бо! Прекрати! Все будет хорошо! Они со всем разберутся! – превентивно возразил Алекс.
Разговор еще несколько раз закладывал виражи вокруг одних и тех же шокирующих деталей, но часы неумолимо перевалили через хребет ночи. Время раннее, но ребятам было пора уходить. Обнявшись и наказав Габи не попадать в неприятности, они исчезли. Габи снова остался в темной пустой комнате. После расставания с дружеской многоголосой компанией одиночество показалось еще более щемящим и острым.
За бесполезностью гоня размышления о том, насколько правильным было утреннее решение, Габи повернулся к слуховому окну, которое начиналось почти от пола и заканчивалось у ската крыши. За ним лежала темная ночь, скупые уличные фонари превращали приветливые детские площадки в извилистые дзоты. Красно-зеленые светофоры мерно менялись на пустых перекрестках, отсвечивая на снегу. На весь район горела лишь пара окон. Кто там жил? Почему они не спят? Габи разглядывал темные дома напротив и пытался вообразить себе живущих в них людей: как они просыпаются с утра, собирают детей в школу, выгуливают собак, варят кофе, а их хранители суетятся, пытаясь придать им бодрости и здоровья.
Переводя взгляд с одного окна на другое, Габи воображал себе истории, которые немного согревали, напоминая о том, что теперь ему недоступно. И конечно, тосковал о своей дитяте. Интересно, как прошел ее день? Как его преемница? Смогла ли уложить дитятю спать вовремя?
Неожиданно перед глазами сверкнула странная синяя вспышка. Габи напряг зрение и различил проступающие на стенах зданий тонкие светящиеся жилки. Напоминая ветви облетевшего по осени девичьего винограда, они будто росли от угла дома к центру. Они истончались и прорастали в некоторые окна, мерцая едва различимым синим блеском.
– Что за чертовщина? Их не было еще пятнадцать секунд назад! – изумился Габи.
Переведя взгляд на соседний дом, Габи еще больше изумился. Здание было почти полностью окутано крупными налитыми мерцающими плетьми. Казалось, будто зараза переползала с одной многоэтажки на другую. Некоторые части прорастали внутрь квартир, и в этих окнах тревожно пульсировало холодное сияние.
Габи не видел в своей жизни ничего подобного, даже во всех прочитанных книгах ему такого не попадалось. Он решил разведать необычное явление и отправился к пораженным домам. Соседние оказались так же увиты плотной сетью. В паре окон бился нервный призрачный пульс. Габи подлетел к одному из них. За стеклом предстала небольшая детская комната. Мальчик лет семи лежал почти поперек кровати. Одеяло было сбито в угол. Голова мальчика свесилась с края. Распухшие губы, отекшие глаза и всклокоченные кудряшки говорили, что он
