Белое крыло - Анна Дарвага
Габи стоял на берегу океана. О том, что это океан, можно было судить только по едва подсвеченному краешку волн, накатывавших на галечный берег. Чуть дальше черные предсотворенные воды сливались с чернильными небесами. Габи оглянулся, но не увидел ни источника отсвета, ни людей, ни строений. Только рядом лежала перевернутая кверху дном деревянная лодка.
Между тем на горизонте вспыхнула ярко-оранжевая точка. Она набухала, ширилась и превратилась в клубок медленно перетекающей полужидкой лавы. Огненный шар раздулся чуть больше, и чернильно-черное пространство треснуло вокруг него, как стекло. Сквозь трещины полилось жидкое пламя, сочившееся тонкой паутинкой. Под ногами мелкой дрожью затрепетала земля, ветер принес с океана постепенно нарастающий гул. В один момент раскаленный шар рванул яркой беззвучной вспышкой и испустил поток огня в неотделенный хаос вод. Спустя мгновения до ушей Габи донесся мощный взрыв, похожий на утробный рев неведомого по мощи и величине монстра. Вдали на исполинскую высоту взметнулось сжигающее небеса кроваво-оранжевое облако. Вслед за оглушающим звуком земля вздыбилась и заходила ходуном. Волны отпрянули в темноту, обнажая мокрые камни дна. Габи понял, что скоро вода соберется с силами и смертоносными потоками выплеснет свою адскую боль на берег.
Ангел бросился к лодке и перевернул ее. Запрыгнув внутрь, он схватился за весла и оглянулся. Ровный вал воды уже приближался к нему. Вдох-выдох – и волна ударила в корму, сметая суденышко с места. Габи швырнуло вперед как куклу – оказаться за бортом не позволило только то, что он успел зацепиться ногами за переднее сиденье. Суденышко понесло по завоевывающим землю волнам. Лодка брыкалась, кренилась и грозила перевернуться. Габи суматошно работал веслами и с ужасом озирался во тьме, слегка разбавленной странным светом. Он не видел ничего и так плыл несчетное время – если здесь существовало время, – уже не понимая, куда его вынесет поток.
В какой‑то момент волны стали усмиряться. Валы стихали. Они перестали лягать борта и с шипением пениться у носа. Также Габи заметил еще кое-что – впереди забрезжил серый луч, похожий на рассвет. Темнота тускнела и теряла свой глубокий глянец. Наступало утро.
Габи обнаружил, что лодка плывет по затопленной улице. По обе стороны высились безлюдные пустые дома с открытыми окнами и разверстыми дверями. Слепые фонари спустили свои головы почти к кромке окончательно затихшей водной глади. Габи не узнал этого странного города.
– Тебе туда, – послышалось из-за спины. Габи обернулся и увидел своего старого знакомого-харамада.
Небольшая фигура в землистом рабочем комбинезоне и глухом капюшоне сидела на самой корме, сложив руки на груди. На немой вопрос харамада вытащил из-под мышки кисть в черной перчатке и показал пальцем на точку впереди. Габи увидел темную вертикальную черту, пересекавшую серое небо и воду.
– Пора исправлять свои ошибки! – твердо посоветовал харамада.
Точка горизонта начала быстро приближаться. Быстрее, еще быстрее. Габи не мог определить, ускорилась ли лодка или эта полоса стремительно несется к нему. Дома по сторонам улицы стали расходиться одновременно назад и вперед, пространство полетело в противоположных направлениях, будто пропадало внутри зеркала. Наконец черта приблизилась. Сейчас Габи различил: это точно такая же галерея, как та, в которой недавно исчез харамада, только в сотни или даже тысячи раз больше – от начала до конца мира. Она приближалась, и нос лодки уже сравнялся с вратами… Когда Габи глубоко вздохнул и очнулся.
С трудом наводя фокус, Габи поднялся на локте. Он чувствовал себя в целом неплохо, но совершенно дезориентированным. Стояли сумерки. В кресле напротив сидел Вальге. Габи думал, что сейчас демон встретит его пробуждение очередной шуткой, но тот молчал и внимательно разглядывал ангела.
– Долго я спал? – Габи растер лицо кулаками.
– Сутки с половиной, – сказал Вальге и слегка пристукнул каблуками по деревянному настилу полов. Его голос звучал натянуто, а выражение лица было нехарактерно серьезным для этого вечного насмешника.
– Что‑то случилось? – спросил Габи, протирая глаза.
– Можно и так сказать, – ответил Вальге и замолчал, глядя в темнеющее окно.
– Выкладывай, – нервно потребовал он.
Вальге продолжал молчать.
– Тебя ударить? – спросил Габи и почти имел это в виду.
Тут бы Вальге начать язвить, дескать, как быстро хороший мальчик испортился. Но он только фыркнул и спросил:
– Во сне ничего особенного не видел?
– Ну-у-у…
– Мир распадается, Габ, – не дал ему продолжить Вальге.
Габи быстро поднялся на ноги и уточнил, что тот имеет в виду.
– В прямом смысле, Габриель, как учили в школе – мир распадается. Ткани эфира, пространства, сферы разума разрываются. Только сегодня в разных концах света начались три войны. Сумасшедший расстрелял детский сад. Дети сожгли приют с бродячими собаками. Сыновья убивают своих матерей. Это все лезет из прорех.
Габриель слушал и искал возможности рационального объяснения. Заметив это, Вальге догвоздил:
– Нет, ты не понимаешь. Все официально – это тревога. И ты знаешь, что хуже всего?
Но Габи еще не знал.
– Это мы с тобой виноваты. Мы убили Корень – то единственное, что еще связывало этот мир едиными нитями. Оказывается, он не указывал на бытовые катастрофы – он полз туда, где они назревали, и его липкие жилы склеивали прорехи. Где‑то удавалось, где‑то нет – и там пропадали ангелы и люди. Поэтому не во всех домах, куда он заползал, кто‑ то погибал. Теперь же – всё! Осталось только распадение, безумие.
Пошатываясь, Габи закрыл лицо руками и через ладони спросил: «Откуда ты знаешь?» Вальге резко тряхнул рукой, и из-за манжеты появился небольшой свиток, который он протянул другу. Габи развернул его и трижды перечитал, но так до конца и не понял. Точнее, он не мог поверить. Там была мобилизационная прокламация – все ангелы переводились на чрезвычайный режим службы – и краткое пояснение, почему так произошло. Двое проклятых
