Императорский пион - Лю Ляньцзы
Служанка подбежала к чайничку и налила для императрицы горячей воды, но та не стала пить. Она огляделась по сторонам и спросила:
– Где Хуэйчунь?
Цзяньцю позвала другую служанку, и когда та явилась, императрица указала на меня одной рукой, а другой ударила по стулу, на который ее усадили.
– Посмотри на нее! Как это могло случиться?!
Хуэйчунь взглянула на меня и смертельно побледнела. Испугавшись, она рухнула на колени и запричитала:
– Ваше Величество, несколько дней назад вы проверяли старые одежды императрицы Чуньюань и обнаружили, что с этого платья отпали две жемчужины из южных морей и в одном месте распустился шов. Вы велели отнести наряд в Министерство двора, чтобы его починили. Ваша служанка хотела сходить за ним, когда будет свободна, но в последние дни я была так занята, что совершенно забыла. Как оно оказалось у чжаои? – Хуэйчунь от страха даже плакать не могла. Она ударилась лбом о пол и закричала: – Ваше Величество, матушка-императрица, простите меня!
В голове, разгоняя все мысли, гулким эхом застучало сердце. Я, сама того не зная, надела старую одежду императрицы Чуньюань. Что же мне теперь делать?
– Никчемные! – разгневанная императрица прожигала взглядом своих служанок. – Я столько раз просила вас относиться к вещам покойной императрицы с особой осторожностью. У вас что, в одно ухо влетело, в другое вылетело? Ладно, если бы это было что-то другое, но это…
Сюаньлин посмотрел на меня ошарашенно и прошептал:
– Именно в этом она была, когда мы впервые встретились.
В глазах императрицы вспыхнул гневный огонь. Она пристально посмотрела на императора и долго не отводила взгляда, а потом сказала:
– Вы все еще помните, как моя сестра приезжала во дворец, чтобы навестить меня?
– Несомненно. Я никогда об этом не забуду.
Они разговаривали, а я стояла перед ними на коленях, отвергнутая и позабытая. Ваньвань? Холодная усмешка скользнула по моим губам, а сердце затопило печалью. Так вот кто на самом деле была его Ваньвань!
Император пронзил меня ледяным взглядом и непривычно грубым голосом приказал:
– Сними его!
Смутившись на мгновение, я поднялась и послушно сняла верхнее одеяние, оставшись в темном нижнем халате, чем грубо нарушила все правила этикета. Подхватив наряд императрицы Чуньюань обеими руками, я вновь опустилась на колени.
– Ваше Величество, ваша наложница проявила неосторожность и по ошибке надела одежду покойной императрицы, – смиренно сказала я.
Императрица взглянула на супруга и попыталась меня оправдать:
– Чжаои всегда была осторожна в своих поступках. Она бы не стала поступать так намеренно. Должно быть, у нее была причина. – Затем она повернулась ко мне и попросила: – Поведай нам.
Я кивнула и заговорила:
– Перед церемонией я обнаружила, что мои церемониальные одежды порваны, поэтому мне ничего не оставалось, как одолжить чужой наряд. Но я правда не знала, кому он принадлежал. – Я с грустью улыбнулась, чувствуя, что дышать становится труднее. – Если бы я знала… – Мой взгляд упал на Сюаньлина, но я не смогла озвучить свои мысли и сказала совсем другое: – Я признаю свою вину. Ваша наложница готова принять любое наказание.
Я больше не хотела, чтобы он видел во мне другую! Хватит, достаточно!
Сюаньлин смотрел на меня как на чужую. У меня на глазах выступили слезы, и я быстро отвернулась.
В зале воцарилась ледяная тишина, пока наконец не прозвучал голос императрицы:
– Чжаои не хотела…
– Чжаои? – равнодушно переспросил Сюаньлин. – Церемония состоялась, но она не получила твоих наставлений, а значит, возведение в ранг считается незавершенным.
У меня в груди похолодело, а по телу пробежала дрожь. Я горько усмехнулась. Да будет так. В глубине души он никогда не считал меня достойной занять место чжаои. Человеком, о котором он заботился, была не я!
Император посмотрел на меня так, как и положено государю смотреть на жалкую рабыню, и сказал:
– Дворец Танли отремонтирован. Отправляйся туда и подумай над своими проступками.
Благосклонность в одночасье сменилась немилостью. Все перевернулось с ног на голову. Недавно отремонтированный дворец Танли, такой изящный и изысканный Грушевый дворец, символизирующий честь и благородство, в одно мгновенье превратился в ледяную тюрьму.
В тот вечер после возвращения в Танли я очень долго плакала, слезы ручьями бежали по моим щекам. Одеяло, подушка и простыня постепенно намокли и уже не могли согреть меня холодной весенней ночью. Безмолвный лунный свет проникал сквозь оконные стекла, образуя на полу пятно, так похожее на лужу с застойной водой. Я не спала, всю ночь глядя в бесконечную небесную тьму, пока на востоке не пробился первый рассветный луч.
Бедное мое сердце! Оно сгорало от сильной боли и жгучего горя, словно угли в жаровне, и медленно превращалось в горстку остывшего, мертвого пепла. Стыд и горечь вновь разбили на мелкие осколки мое когда-то собранное по кусочкам сердце. Я поняла, что испорченное платье являлось частью ловушки. Но еще болезненнее было унижение от осознания, что вся его ласка и любовь предназначались не мне. Я всего лишь ее тень.
Ваньвань! Я была для него не более, чем заменой покойной императрицы Чуньюань.
После долгих слез и созерцания ночного неба глаза стали сухими и их начало покалывать. Пролежав в полнейшей тишине несколько часов, я услышала, как кто-то открыл дверь и вошел. Это была Цзиньси.
– Матушка, – позвала она меня шепотом.
Я не откликнулась, продолжая смотреть в пустоту. Всех служанок и евнухов заперли в Танли вместе со мной. Все они были напуганы и встревожены, но не осмеливались меня беспокоить.
Старшая служанка поклонилась и сказала:
– Матушка, вам надо беречь свое здоровье. Не изнуряйте себя так, иначе захвораете.
У меня больше не осталось слез. Я всмотрелась во тьму, в которой выделялось обеспокоенное лицо Цзиньси, освещенное светом из коридора, и, выпрямив спину, усмехнулась. После рыданий у меня болело горло и охрип голос, но мне надо было задать этот вопрос:
– Цзиньси, помнишь, как-то я спросила у тебя, почему ты так добра ко мне, и ты ответила, что это просто твоя судьба? Но теперь-то ты можешь рассказать мне правду?
Она поджала губы и опустилась рядом со мной на колени, не спеша отвечать. Я попыталась улыбнуться, но в таком печальном состоянии духа улыбка вышла пугающей.
– Это потому, что я похожа на покойную императрицу Чуньюань?
Служанка медленно кивнула, но тут же покачала головой:
– Матушка, вы не сильно на нее похожи.
– Правда? – я усмехнулась, совершенно ей не веря. – Теперь я все поняла.
Перед глазами возникло лицо фэй Дуань в тот день, когда она увидела меня впервые. Вот почему она так
