Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер
– Что ты говоришь? – переспросил я, не оборачиваясь. А через долю секунды уже кричал: – Мой глаз!!!
Я даже не понял, как так вышло. С легкостью открыл обе дверцы, ничего специально не придерживая. И тут одна из них соскочила с петель и полетела вниз, на меня, на мое лицо. Удар был такой силы, что я вдруг подумал: теперь я ослепну.
Я не ослеп и без глаза не остался, но на лице появился фингал, размером и цветом похожий на врачебную печать.
Неуклюжий и будто побитый, но с верой в лучшее – таким я пришел на первый урок танцев.
– Дети, знакомьтесь, это Ниран, теперь он будет учиться с нами, – представила меня тренер – маленькая, коротко стриженная женщина, телосложением и походкой напоминающая пантеру. Ее голос был тверд, как, подумалось мне, и характер. Будто она – учитель боевых искусств, а никак не танцев.
Мы стояли с ней в центре небольшого зала. Зеркал здесь не было, вместо них на стенах развесили много разных цветов и другую растительность. В углу на табуретке стоял старенький магнитофон. Я вскинул брови, потому что и мама, и одноклассницы в школе рассказывали: тренировки проходят без музыки – на счет. А сами выступления – только с живыми инструментами.
Других изысков здесь не было. Да и что ждать от небольшого деревянного домика?
Закончив рассматривать зал, я перевел взгляд на детей. Те, видимо, все это время изучали меня. Худые и удивленные, они смотрели так, будто я великан в стране лилипутов. Хотя так и было: на фоне остальных я казался гигантом. Всего я насчитал около пятнадцати человек не старше девяти лет.
Но не только мой рост бросался в глаза. В отличие ото всех, я напялил на себя национальный костюм. Когда-то – лет тридцать назад – в нем танцевал мой папа. Надеть вещи, пропахшие разнообразными благовониями и орошенные всеми диковинными маслами, – просьба мамы, чтобы «уж наверняка задобрить духов». Когда я заметил, что дети принюхиваются и потирают носы, вдруг подумал: «Главное – никого не отравить гремучей смесью. В том числе и пресловутых духов».
– Что ж, давайте работать? – Тренер тоже потерла нос. От меня не спасали даже цветы. – Ниран, покажите, на что вы способны, – согните руку.
Я выполнил ее просьбу. Левую согнул так, что большой и указательный пальцы, прижатые друг к другу, оказались у солнечного сплетения. Правую вытянул в сторону и приподнял ладонь. Мышцы тут же заныли и пару раз дернулись.
– Плохо, – строго сказала тренер, подходя ко мне ближе. – Вы никогда не занимались растяжкой?
– В детстве… чуть-чуть. – Я потупился, вспоминая, что часто ленился во время упражнений, развивающих гибкость.
– Не заметно, – сказала тренер и согнула мою правую ладонь сильнее.
– Ай! Больно! – закричал я.
– Терпите.
– Но мне больно!
В зале начали смеяться. Краем глаза я заметил, что некоторые дети принялись выполнять то же задание, но без трудностей, которые возникли у меня.
– Ладно. – Тренер отпустила мою ладонь, и я тут же прижал ее к груди, растирая запястье и пытаясь снять напряжение. – Работы предстоит много. Буду честна и скажу сразу: я не уверена, что вы сможете добиться нужной гибкости. Ее нужно было развивать с раннего детства, когда мышцы нежнее, эластичнее и податливее. Вы сильно опоздали.
Пока она говорила, я смотрел в пол. Ее прямолинейность меня уколола. Скажи она это мягче, я бы, возможно, осмелился поднять на нее взгляд.
– Простите, – без нежности в голосе продолжила тренер. – Я не ваша мама, которая будет только хвалить. Вы должны быть готовы к разным ситуациям. И не расстраивайтесь раньше времени. Вы только начали. Танец – это искусство, помноженное несколько раз на трудолюбие и дисциплину. Впрочем, как и любая другая творческая деятельность. Поэтому думайте о результате и работайте. Я помогу.
– Спасибо, учитель, – промямлил я, все же посмотрев на нее. Она улыбнулась, будто бы показав, что бояться ее не стоит.
– Так. – Тренер отошла и громко похлопала в ладоши. – Хватит бездельничать! Давайте помолимся и начнем разминку!
Дважды повторять не пришлось. После ее слов дети, как муравьи, расползлись по залу и сложили руки в молитве. Я один остался на прежнем месте, потирая вспотевшую шею.
– Неумеха, – раздался тихий мальчишеский голос за моей спиной. Стальной, недоброжелательный. – Еще вырядился так! Решил за один урок стать первоклассным танцором?
– Ты это мне? – оглянувшись, удивленно спросил я. Сзади стоял девятилетка и смотрел на меня так, будто готовился вызвать на дуэль. Или, точнее, танцевальный баттл.
– Тебе, бревно! – захихикал другой мальчик, слева от первого. – Никогда не видел настолько неповоротливое тело!
– Приступаем к работе! – прервала нас тренер и включила музыку.
Зал заполнили звуки ударных и струнных инструментов, к ним добавлялись духовые. Особенно сильно выделялся ранат эк, или, как его еще называли, тайский ксилофон. Любимый инструмент отца.
Я отвернулся от шутников и стал разминаться: потряс затекшими ногами и руками, наклонил голову вперед и назад. Сзади снова что-то сказали, но я не расслышал, ведь сконцентрировался на музыке, ее нарастающих переливах, отзывающихся в солнечном сплетении легкой вибрацией. Она заполняла все мое существо, изгоняя склизкое чувство, которое зародилось внутри после пережитого позора.
– Итак, начинаем с рук! Представьте, что они – волны, а пальцы – лодка. Раскачивайте их! Да, вот так! Еще!
Первая музыкальная композиция закончилась, заиграла вторая – зазвенели бубенцы. Ученики стали создавать руками волны, я – повторять за ними. Плавные движения вместе с нарастающей музыкой постепенно превращались в ритмичные.
– Подключайте кисти!
Когда у стоящей передо мной девочки пальцы рук выгнулись так, что почти прижались к тыльной стороне кисти, я втянул носом воздух.
– Что, не получается? – захихикали сбоку. – Как неожиданно! И как ты собираешься участвовать в фестивалях? Ты же всех опозоришь.
Я сделал вид, что не услышал, изо всех сил пытаясь думать только о музыке. Чтобы добиться максимального эффекта, закрыл глаза, продолжая создавать волны.
– Ниран, плавнее, не машите руками так исступленно! – обратилась ко мне тренер.
Я резко распахнул глаза. Она стояла с левой стороны, ровно там, куда я намеревался опустить руку. Мои «волны» были стремительны, а их размах – такой, что невозможно остановить. Стараясь не задеть тренера, я сделал шаг назад, но не подумал о танцоре за спиной. Послышался крик, а после шлепок. Я обернулся и увидел мальчика. Это был тот, что ранее сверлил меня недобрым взглядом
