Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер
– Готовы?
– Да.
– Тогда приступайте.
И снова храм наполнила мелодия, которую создавали тонкие деревянные палочки. Глухой звук. Номер десять. И снова – ватные ноги, учащенное сердцебиение.
«Вы словно в трансе».
«Вашу судьбу невозможно предсказать».
«Удача еще не пришла к вам, так что живите осторожно».
Я подошел к палочкам в третий раз. Монах ничего не сказал, но неодобрительно покачал головой. Пока я тряс стаканчик, он стоял рядом и наблюдал.
Номер двадцать восемь. «Ваша жизнь утомляет». «Ваша карма приносит вам трудности и препятствия».
Номер три. «Вы сталкиваетесь со множеством проблем». «Враги следят за вами». «У вас есть место для отдыха, но вы чувствуете себя несчастным».
Номер двадцать пять. «Где бы вы ни были, бедность и проблемы всегда с вами». «Вы будете становиться все более и более несчастным».
Сколько бы я ни гадал, ответ, казалось, не менялся. Палочки вторили одна другой: «Несчастье, несчастье, несчастье». Если среди строк, которые ранили сильнее всего, были те, что внушали надежду, я их не воспринимал всерьез, не запоминал. Садился за новое гадание, все еще прокручивая в голове предыдущее. Трудности, препятствия, бедность, проблемы, несчастья. Каждое слово – яд, каждая попытка – отчаяние.
– Всё. Хватит. Остановитесь. – Монах забрал стаканчик из моих обессиленных и уставших от постоянной тряски рук. Те затекли и стали холодными, почти ледяными. – Вы решили гадать до тех пор, пока не закончатся палочки, предсказывающие несчастья? Это работает не так. Вам не дано вытащить удачу.
– То есть я всю жизнь буду разрушать? Всю жизнь буду попадать в переделки? Мне не нужна удача. Мне нужна… обычная жизнь!
Последняя фраза вырвалась помимо воли. Семь лет я мечтал вернуть былой успех, но сейчас вдруг понял – мне не нужно ничего, кроме спокойствия.
– Раньше все было наоборот? – спросил монах, присаживаясь рядом. – Палочка, которую вы вытащили при первом гадании, прочила успех?
– Да. Наверное, была самой лучшей из всех. Ее номер – шестнадцать.
– Интересно…
– Что тут интересного?
– Вы говорили, что удача отвернулась от вас после смерти отца? Но она не просто отвернулась – она ушла, а ее место заняли вечные неприятности. В ином случае вы бы наслаждались простой жизнью, которую возжелали сейчас.
– И что мне теперь делать? Через два года окончание школы, поступление в университет. Я хочу устроить свою жизнь! Я хочу учиться в хорошем месте, хочу получить образование, хочу любить и быть любимым!
Я даже не заметил, как сорвался на крик. Собственный громкий голос показался чужим в стенах, что знали до меня лишь тишину.
Надежда, недавно вспыхнувшая внутри, погасла. Она оставила после себя лишь дымящийся пепел, что отравляло подобно угарному газу.
– Как… как спастись? – перешел на шепот я. – Помогите.
– Есть только один способ. Вы когда-нибудь занимались национальными танцами?
– Нет, в школе не было обязательных уроков.
– Попробуйте задобрить духов с помощью музыки. Я уверен, если вы отдадитесь творчеству душой и телом, неистово возжелаете избавиться от неудач, высшие силы захотят вам помочь. И помогут. Танец – это именно та молитва, благодаря которой вы сможете поступить в университет и встретить любовь. Другого выхода нет.
Глава 3
Национальные танцы в Таиланде не просто услада для глаз. Это сакральный ритуал и дань уважения почившим родственникам. Во многих школах они входят в основную программу обучения. И прежде чем танцевать, люди молятся.
Мы верим, что танец способен исцелить; что определенные движения в сочетании с подходящей и правильной мелодией могут вызывать духов; что искренние просьбы, произнесенные мысленно под звуки музыки, непременно будут услышаны.
В моей школе танцы были факультативом по желанию. На них в основном записывались девочки, поэтому я, пусть в глубине души и хотел пойти на тренировки, так и не решился. Поначалу стеснялся, потом думал, что уже поздно.
Именно поэтому я удивился, услышав монаха. Танцы?! В шестнадцать лет?! Меня охватили стыд, негодование, даже протест! От одной только мысли, что придется начинать с нуля, становилось зябко.
– Дорогой, если это единственный выход, нельзя его упускать, – сказала мама, снимая силиконовые перчатки. Пока меня не было, она занималась растениями – пересаживала цветы из одних горшков в другие, чуть побольше. На кухонном столе все было в земле и флакончиках с подкормкой.
Услышав историю про монаха и палочки сиамси, мама на минуту застыла, а после – невероятно воодушевилась. Я заметил это по ее порозовевшим щекам, мечущемуся взгляду.
– Если ты сейчас пойдешь на тренировки, то к поступлению сможешь танцевать так, что любой профессионал позавидует. – Отбросив перчатки, мама подошла и сжала мои плечи. – Сынок, это твой шанс!
– Мне все это кажется бредом. – Я посмотрел в ее искрящиеся глаза и подумал, что, наверное, выглядел точно так же при первом гадании на сиамси. В маме горела надежда, тогда как во мне она перестала тлеть. Не было даже пепла. Лишь необъяснимо звенящая пустота. – Я не верю в духов. Не верю в то, что, станцевав, избавлюсь от проблем. Это так не работает.
Мама покачала головой и отпустила меня.
– Ниран, есть причина, по которой ты был удачлив до девяти лет.
Она тяжело вздохнула и отвела грустный, виноватый взгляд. Я с удивлением поднял брови. Только семейных тайн мне не хватало.
– Твоя прошлая удача – это не случайность и не врожденный дар. Ты получил ее благодаря работе отца. Он ведь стал лесничим только для того, чтобы ты был счастлив. Каждый день он молил духов леса, чтобы те оберегали тебя, помогали, делали все возможное, чтобы ты не расстраивался, – сказала мама, не поднимая на меня глаз. – Прости, что не говорила об этом. Твой отец запретил…
Между нами повисло молчание. Не тягостное и неловкое, как обычно бывает в таких случаях, а такое же пустое, как и я.
Я не знал, что ответить маме. Пусть в голове вихрем крутились разные мысли, открой я рот, выдал бы, наверное, невразумительный и бессвязный поток слов. Поэтому продолжал молчать и смотреть на маму, явно ищущую, что еще сказать. Наконец она посмотрела на меня – взгляд все еще был неспокоен.
– И монах прав. Ты не просто лишился удачи со смертью отца, речь о проклятии. Я не понимаю, почему все так плохо. В девять лет ты должен был стать обычным человеком, а твоя жизнь – черно-белой.
– Но она стала беспросветно черной.
– Да. Поэтому тебе следует задобрить духов, попросить помощи, ведь впереди такая долгая жизнь.
– Ладно, я подумаю.
С этими словами я пошел к раковине и
