Чудовища на Полынной улице - Софа Вернер
Теперь же Амир ловил странное волнение. Охота давно стала для него привычным делом, но тут совсем другое. Столько людей смотрело! А вдруг Инкар подведет? Или он сам что-то сделает не так?
Некоторые птицы дергали головами, пытаясь понять, что за шум вокруг. Поднялся неприятный холодный ветер, оперение Инкар вздернулось, показались белые пуховые перья. Она тоже переминалась с ноги на ногу, сильнее цепляясь когтями за биялай, но больше от нетерпения, чем от волнения.
У участника рядом с Амиром, высокого сурового мужчины с густыми бровями, почти сросшимися на переносице, птица совсем разволновалась, хлопала крыльями, пытаясь взлететь.
– Волнуется, ага? – добродушно спросил Амир.
– Молодая еще, – бросил мужчина. – Не привыкла к такому вниманию. А твоя? Опытная?
– Скорее, бесстрашная, – усмехнулся Амир и чуть не пропустил, как назвали его имя:
– Амир Бейсеканов и Инкар.
«Надо же, нас первыми вызвали!» – занервничал Амир, вышел дальше за заграждение. Люди остались позади, разговоры чуть стихли. Инкар подмахивала крыльями, чтобы не потерять равновесие от ставших вдруг неровными шагов хозяина.
Впереди виднелся лишь один человек, всадник, как и все участники мероприятия, в национальном костюме. Метрах в двухстах от Амира. Всадник махнул рукой – «Готов?» – и его лошадь неторопливо поскакала вперед. За ней, едва различимая человеческому глазу, волочилась тушка на веревке. Кусок мяса, привязанный к шкуре лисы, – чтобы не шокировать современных гостей традиционной охотой на живых зверей.
– Готова, Инкар? – шепотом спросил Амир. Обернулся на зрителей, понял, что они слишком далеко, чтобы его услышать, и заговорил уже в полный голос: – Давай, как мы с тобой учили. Быстро, четко. И не вздумай развалиться среди травы, как ты любишь! Сегодня без баловства.
Инкар молча ждала, когда ей откроют глаза. Амир легким движением отвязал веревочку от ее лапы, погладил по перьям, снимая томагу. Инкар встрепенулась, мотнула головой, взглянула вниз – точно ли ее отпустили? Можно лететь? Тут же уловила движение вдалеке. Карие глаза блеснули охотничьим азартом.
«Цель увидела», – мысленно отметил Амир.
– Готова?
Инкар расправила крылья. Амир подкинул ее и опустил руку, птица вспорола воздух и рванула вперед.
Шкурка лисы, привязанная к лошади, недолго волочилась по земле. Амир видел, как бывает у других: беркуты могли промахнуться, распластаться рядом, запутавшись в крыльях, потом неловко прыгать до добычи, будто от лени забывая, что они умеют летать. Инкар не совершила ни единой ошибки: поднабрала высоту, огибая всадника по широкой дуге, потом, сложив крылья, ушла в пике. Лишь у самой земли выправила полет, когти мгновенно крепко вцепились в шкуру. Всадник остановился и подал сигнал: охота завершилась быстро и грациозно.
«Такими темпами мы и победить сможем!» – загорелась у Амира мысль, которую он прежде гнал от себя, боясь облажаться.
Со стороны зрителей раздались аплодисменты и даже крик отца: «Жарайсың!»[15]
Оставалось только приманить Инкар обратно. По-хорошему, надо было дойти до нее, убедиться, что она поймала добычу, похвалить, дав в награду кусочек мяса. Приманивание птицы – другая дисциплина, отдельный конкурс, демонстрирующий связь между охотником и беркутом. Но Амир загорелся идеей сразу показать, на что способна их пара. Он свистнул, поднял руку. Инкар, отпустив добычу, взлетела.
«Если еще и подлетит ко мне идеально, считай, победа в кармане», – предвкушал он.
Но Инкар не спешила к нему, повернула в полете, сделала круг.
«Красуется, что ли?» – растерялся Амир. На тренировках такого не было, Инкар всегда возвращалась по первому же свистку.
Почетный круг над зрителями. Они подняли головы, наблюдая величественный полет, и только беркутчи с пониманием и даже сочувствием смотрели на Амира. Птица не слушалась его, хотя со стороны казалось, что так и задумано.
Еще один свисток, мах рукой. Инкар как будто отреагировала – чуть снизилась, приближаясь к Амиру, коротко вскрикнула и… улетела прочь, быстро взмахивая крыльями. Минуту спустя ее уже не было видно – даже точки от нее на небосводе не осталось.
Амир почувствовал, что все смотрят на него. Если бы Инкар промахнулась, отказалась взлетать, не смогла бы ровно сесть на биялай – это можно было бы объяснить. Но она сбежала от хозяина! Позор!
– Амир! – услышал он строгий голос отца.
Напоследок еще раз попытался найти знакомые крылья в посмурневшем небе. Ничего.
– Рано было ее выпускать. Я же предупреждал, рано! – взволнованно говорил отец. – Молодая еще.
– Ей три года, – напомнил Амир. – Сюда приезжают и с годовалыми.
– И ты видел, чтобы они просто так улетали? – прикрикнул отец, но тут же сбавил тон: – Извини. Ты все сделал правильно. Инкар просто переволновалась, испугалась шума толпы. Так бывает.
Амир шел вперед, понурив голову. Люди не оборачивались на него – оказалось, большинство даже не дошло до места охоты, осели вокруг сувенирных лавок и юрт с национальными блюдами. Зато среди посетителей фестиваля Амир заметил уже знакомых журналистов. Они не подходили – выжидали, как охотничьи птицы, когда можно броситься на добычу. И расспросить об улетевшей Инкар – наверняка эта новость для них даже интереснее, чем результаты соревнований.
– Я найду ее, – сказал вдруг Амир. Сам не понял, как это из него вырвалось, словно и не его губы говорили.
– Где? В степи? – жестко оборвал его отец.
– Нужно же хотя бы попытаться…
– Подождем до вечера. Когда люди уедут, останемся, попробуешь призвать ее свистом. Насколько позволит машина, проедем вперед.
«Ага, конечно. За это время Инкар на Северный полюс улететь успеет», – размышлял Амир. Повернул голову – за ним охотились! Камеру уже почти направили на него, вот-вот подскочит недавно улыбавшийся ему журналист и будет со скорбным лицом выспрашивать об улетевшей птице. Нет уж!
– Ни за что! – вслух повторил Амир свои мысли.
Отец обернулся на него. Они почти дошли до машины, как раз проходили один из аттракционов фестиваля – прогулки верхом. Конь, лениво обмахивающий хвостом бока, ждал, когда его хозяин найдет очередного малыша, чтобы покатать его за скромные пару тысяч тенге[16].
– Ни за что! – чувствуя, что журналисты за спиной уже спешат к нему с камерой, Амир выкрикнул эти слова и бросился к коню.
«Пусть берут интервью у конокрада, чего мелочиться?» – пролетела мысль. Амир хотел бы схватиться за голову, чувствуя, как стремительно сходит с ума, но руки привычно схватили поводья.
– Эй, куда без оплаты? – подскочил хозяин коня.
– А ну спускайся! – грозился отец.
– Можно вас на минуту? – кричали журналисты.
– Но! – бросил Амир и пришпорил коня. Тот, почувствовав, что им управляет не новичок и не ребенок, встал на дыбы, проверяя наездника.
«Какой резвый! –
