Слово чести - Алекс Хай
— Ну как? — спросила она, останавливаясь на нижней ступени.
— Словно дочь речного царя, — улыбнулась Лидия Павловна. — Денису все обзавидуются!
— Саша, — Лена поймала меня за рукав и понизила голос, чтобы не слышали родители. — А если я что-нибудь не то скажу? Там же будет великий князь, послы…
— Скажешь «спасибо» и улыбнёшься, — ответил я. — Это всё, что от тебя сегодня требуется. Остальное — забота хозяев. Ты сегодня не управляющая, ты невеста. Редкий случай, когда можно вообще ничего не решать. Просто стой, улыбайся и говори всем любезности.
— Звучит ужасно, — призналась Лена.
— Один вечер можно потерпеть, — отозвался я. — Впрочем, на всякий случай советую привыкнуть.
Она фыркнула, но уже спокойнее. Страх лучше всего лечится делом, а если дела под рукой нет, сойдёт и сухая шутка.
— По машинам, — скомандовал отец. — Нам пора!
И мы поехали на Фурштатскую.
* * *
Дворец Ушаковых стоял на улице под номером пятьдесят восемь и даже одним своим фасадом вызывал у прохожих уважение и желание сфотографироваться на его фоне.
А любоваться и правда было чем. Немецкий классицизм, ренессанс и капля барочной пышности — архитекторы собрали, казалось бы, несочетаемые стили в удивительно гармоничную композицию здания. А главной доминантой был широкий балкон, который держали на плечах каменные атланты.
Внутреннее же убранство было ещё внушительнее. Беломраморная лестница уходила вверх, к парадным гостиным. Сквозь два угловых перехода особняк просматривался едва ли не насквозь, и в этой простреливаемой анфиладе чувствовалась старинная дворцовая логика. Наборный паркет, лепнина, зеркала — всё было старинным, из позапрошлого и начала прошлого века. В простенках отбрасывали разноцветные блики старинные витражи.
Мы приехали раньше прочих гостей. По нынешним меркам мы были уже почти роднёй, а родне полагается являться загодя и участвовать в хлопотах, а не вплывать уже к накрытым столам.
Граф Андрей Петрович Ушаков встретил нас в верхней гостиной.
Высокий, сухой и прямой, как корабельная мачта. Лицо его сиятельства, как обычно, не выражало ни единой эмоции. По нему вообще было трудно понять, доволен его сиятельство или собирается спустить тебя с лестницы.
Граф пожал руку отцу, кивнул мне, склонился к руке Лидии Павловны — всё выверено, всё строго по этикету — и всё равно чуть холоднее, чем мне хотелось бы. Впрочем, Андрей Петрович слыл одновременно сухарём, скрягой и солдафоном по всему Петербургу, и было бы странно ожидать от него иного приветствия.
Зато супруга с лихвой компенсировала «эмоциональный диапазон зубочистки» — как в своё время метко выразилась Шувалова — его сиятельства.
Татьяна Львовна, мать Дениса, выпорхнула из глубины гостиной, всплеснула руками и устремилась к Лене так, словно не видела её десять лет.
— Леночка! Деточка моя! Ну дайте же я на вас посмотрю! — Она схватила сестру за руки, отступила на шаг, оглядела платье, ахнула, прижала ладонь к груди. — Ох, какая же красавица! Андрей Петрович, ты только посмотри, какова невеста! Какой профиль — хоть на камею! А стан! Я сейчас расплачусь, честное слово…
— Прошу, Татьяна Львовна, — мягко улыбнулась Лидия Павловна. — Вечер только начинается. У нас с вами ещё будет много моментов, чтобы расчувствоваться.
Сказано это было спокойно, без нажима — но графиня тут же послушно закивала и слёзы приберегла. В этом и была вся мать: ни одного резкого слова, а порядок наводила за полминуты.
Контраст, конечно, вышел показательный. С одной стороны — графская чета: лёд и пламя, муж-сухарь и жена, готовая разрыдаться от любого повода. С другой — мои родители: тихая сила и непробиваемое спокойствие. Рядом эти две пары смотрелись весьма интересно.
Но всё это было неважно. Потому что главными героями в этой комнате были только двое.
Денис стоял у окна во фраке, при всех регалиях, и не сводил глаз с Лены. А Лена, едва высвободившись из объятий будущей свекрови, нашла его взглядом и просияла. Они даже не разговаривали — просто смотрели друг на друга через всю гостиную, и от этого взгляда в комнате потеплело, словно кто-то незаметно разжёг камин.
Я отвёл глаза, стараясь не смущать молодых.
Денис, впрочем, поймал мой взгляд и подошёл сам — под предлогом поздороваться, а на деле, кажется, просто чтобы постоять рядом с кем-то, кто не будет от него ничего требовать ближайшие полчаса.
— Саша. — Он пожал мне руку. Ладонь была холодная. — Слушай, это нормально, что я волнуюсь сильнее, чем перед коллегией министерства?
— Абсолютно, — заверил я. — На коллегии тебя в худшем случае снимут с должности. А тут судьба решается…
— Спасибо, утешил. — Денис нервно усмехнулся, покосился на отца и понизил голос. — Твой-то батюшка спокоен. А мой будто полковник на императорском смотре…
— А это и будет своего рода смотр, — пожал плечами я. — Но он гордится, я уверен. Просто не умеет этого показывать.
Денис подумал, кивнул и немного расслабился. Впрочем, расслабляться всем присутствующим довелось недолго.
— Итак, господа, давайте сверим часы.
Граф Ушаков перешёл к делу с той же сухой деловитостью, с какой, надо полагать, командовал когда-то полком. Регламент был расписан по минутам.
— Гости съезжаются к семи. Великого князя встречаем у лестницы лично — я, графиня, и родители невесты. Официальная часть пройдёт в Танцевальном зале, в половине восьмого. Сперва моё приветственное слово, далее благословение родителей, затем вручение подарков. После — тосты гостей.
— Что делать мне? — деловито уточнила Лена.
— Вы с Денисом стоите в центре и принимаете поздравления, — отрезал граф. — Ваша единственная задача на сегодня — быть счастливой и красивой. С первым, я вижу, вы справляетесь. Со вторым, полагаю, проблем тоже не возникнет.
От графа это прозвучало почти как шутка. Татьяна Львовна даже позволила себе рассмеяться, но под строгим взглядом супруга притихла.
— В каком порядке будет вручение подарков? — спросил я.
— Сперва наш дар, как хозяев дома, — ответил граф. — Затем ваш, как родителей невесты. Потом — общие поздравления гостей.
К семи часам начали прибывать первые гости.
Я стоял рядом с отцом — чуть позади, как и положено брату невесты, — и смотрел, как по беломраморной лестнице поднимается весь цвет Петербурга.
Первыми прибыл сенатор Нечаев, следом за ним — граф Толстой с супругой, а за ними — Шувалова. Мы тепло приветствовали каждого гостя.
Наконец, прибыл великий князь Михаил Александрович — и все в зале выпрямились, приосанились. Почтил нас и министр двора Баранов. Были здесь и послы: британский, — чопорный до зубовного скрежета, и французский, наоборот, рассыпавшийся в любезностях всем встреченным дамам. Голова кружилась от мундиров, орденов,
