Повелитель гоблинов. Том 9 - Андрей Мельник
— Про них. Родня Карамельки по «Красивости» уже приступила к делу. Активно шевелят булками и помогают удерживать счастье и ставить новые демографические рекорды. Ну, и по мелочи везде наводим порядок. Улучшаем поселения, статуи кривые ставим, бухляк доставляем, чтобы жителям было с чего радоваться.
— Молодец, всё верно делаешь. Нужно больше красоток! — Дионис отсалютовал кубком и опустошил его до дна. — Ну, остаётся запад. И огромная пустыня.
— Да, пустыня, как и река — широкая. Зато там живее… — Палец сместился влево. — По ней кочуют местные, наши аналоги бедуинов. И с ними мы, к счастью, поладили. Кормим их, на потеху устраиваем орочьи дуэли. Подружились, в общем. Только дружба дружбой, а среди них однажды сыщется какая-нибудь сволочь, что за горсть монет проведёт чужую армию насквозь.
— Вот видишь, — оживился Дионис. — Дырка-то есть.
— Дырка узкая. Полоса пустоши после пустыни там тонкая, а сразу за ней Широкая река с притоками, и через неё ещё надо как-то перебраться. Любой мост мы уничтожим раньше, чем по нему пройдёт враг. Лес на дальнем берегу уже валят под корень, так что и плоты не сколотят.
— Так им что, все пути отрезаны? — захлопал глазами Дионис.
— Нет. Есть ещё один… На северо-западе, в зазоре между двух пустынь, вдоль Нового Нила. — Я постучал по карте костяшкой пальца. — Регион там бешеный, население прёт как на дрожжах, народ неприхотливый, счастье вскочило до пика, едва мы навели порядок. Пускай вторженцы сперва попробуют собрать армию, которая спокойно пройдёт через эти земли и отберёт у местных еду, не передравшись с ними по дороге. И всё же это их лучший вариант из всех скверных. А раз лучший — они выберут его. А мы сделаем так, чтобы он превратился в мёртвый путь для каждого, кто на него сунется. Армия, цитадели, каналы как окопы затопленные — кавалерия ноги переломает, пока дойдёт до внутренних земель. Либо им снова через пустыню идти и мучиться.
Дионис долго разглядывал карту, крутя в пальцах опустевший кубок, потом поднял на меня глаза, и хмель в них на миг отступил.
— Или… — медленно произнёс он, — твои враги возьмут да проломят кусок твоей сети где-нибудь в глуши, а портал откроют прямо в сердце империи. И вся эта твоя география псу под хвост.
— Возможно, — спорить я не стал. — Исключать такое нельзя. Потому и латаем оборону без остановки и строим армию и дороги для быстрой переброски войск. Пускай хоть целый отряд диверсантов прорвётся и вырежет охрану, попробуй с наскока свалить храм, сложенный из тяжёлого гранита. Голыми руками его не разберёшь, а времени у диверсанта в тылу врага всегда в обрез.
— А зачем разбирать? — Дионис устало потёр висок. — Достаточно поджечь. Камень не горит, так перекрытия и нутро выгорят, и блокировка спадёт. Дым мы, может, и заметим, да только врагу хватит щёлочки. Заметили дым — значит, окно для них уже открылось.
Возразить было нечего, потому что он попал в точку. Не люблю, когда чужой палец так уверенно тычет в прореху, которую я и так держу в уме…
По сути, оборона держится не на стене, а на времени. Любую стену рано или поздно проломят, любого часового усыпят или подкупят, дело лишь в цене и сроке. Но пока враг возится с моими заслонами, он теряет дни, а каждый его потерянный день я трачу на то, чтобы стянуть к угрозе войска. Сеть мне нужна не затем, чтобы остановить вторжение намертво, а затем, чтобы узнать о нём первым и успеть дать ответ. Дионис в военном деле смыслит немного. Он бог попоек и виноградников, но чутьё ему подсказывает верный путь. Ну, может, божественные союзники подсказывают, но сути дела это не меняет.
— Будем надеяться, что до этого не дойдёт. — Я свернул карту, и кубок вернулся к законному владельцу. — Постараемся предусмотреть любую их пакость заранее. На голые надежды я полагаться не привык, но и жечь все мосты страха ради тоже не дело.
— Это по-нашему, — одобрил Дионис и тут же присосался к освобождённому кубку.
Разговор сам собой свернул на Сады, чего и следовало ждать, потому что Сады в последнее время не давали покоя ни мне, ни ему…
— Когда начинаешь? — Дионис отставил питьё, и это уже само по себе означало, что вопрос серьёзный.
— М-м… Через месяц, не раньше, — прикинул я вслух. — Склады прибавляют от половины процента до двух в день, спецы для ускорения стройки ещё прокачиваются и плодятся, оборону мы понемногу латаем. Мрамор, правда, заканчивается… Так что перешли на карьеры севернее Мраморного города. Новые жилы там добрые. А как заложим первый этап — впереди девять месяцев без права на ошибку. Девять месяцев, за которые любой наш промах кто-нибудь с радостью превратит в нашу же могилу… — И я вздохнул.
Эти девять месяцев пугают меня больше любой армии за морем. Стоит заложить фундамент чуда, и сотне сильнейших цивилизаций прямо в руки ляжет указатель: вот тут строят, их надо убить. Механика любопытная и безжалостная, обойти её нельзя. Утешение одно: чтобы до нас дотянуться, врагу придётся сперва проломить всё то, о чём мы с кучерявым битый час толковали над картой. А это, как ни крути, будет недёшево и долго.
Дионис задумчиво покивал, но к кубку на сей раз не потянулся, и это меня насторожило сильнее любых слов. Он сел прямее, разом растеряв половину обычного балагурства, и постучал себя пальцем по лбу.
— Чем ближе финал, Дим, тем чаще меня грызёт один вопрос…
— Что-то не так?
Серьёзный Дионис мне не в новинку, и обычно его серьёзность не сулит ничего хорошего…
В воздухе перед нами развернулась стопка листов, и я опознал их с первого взгляда. Свой почерк, точнее, кривую подпись ни с чем не спутаешь.
— Мой контракт?
— Он самый, — прямо на меня посмотрел Дионис. — Знаешь, когда я тебя подписывал, я был легкомысленный дальше некуда. В победу не верил ни на грош. Думал, потребует смертный чего-нибудь после турнира, я ему то исполню одной левой, делов-то на щелчок. А теперь сижу, гляжу на тебя и понимаю: ты и есть моя удача. Пьяная удача меня не подвела, ткнула пальцем ровно в
