Слово чести - Алекс Хай

— Александр Васильевич, — сказал он, понизив голос, — позвольте дать вам один совет, не для протокола.

— Внимательно слушаю, Григорий Константинович.

— Ваш обратный ход, эта противофазная петля — это не просто удачное решение под конкретный заказ. Это новый принцип работы, применимый далеко не только к чёрным алмазам.

Он посмотрел на меня поверх очков так же пристально, как изучал мои чертежи на заседании.

— В нашей среде это принято патентовать, Александр Васильевич. Особый вид огранки, замысловатый артефактный контур, новую схему вязи — всё это можно и нужно закреплять за собой официально, через Гильдию. Иначе не успеете оглянуться, как кто-нибудь другой присвоит принцип себе, слегка подправив формулировки, и вам же ещё придётся платить за право использовать свою идею…

— Я задумывался о патенте, — признался я честно. — Но сначала хотел убедиться, что Департамент пропустит изделие.

— Но раз комиссия одобрила, то поторопитесь, — настаивал Осипов. — Подайте бумаги до отъезда в Поднебесную. Дело недолгое, если документация уже готова, а у вас, я так понимаю, она в идеальном состоянии — комиссия сегодня в этом убедилась. Через несколько дней у вас будет не просто удачное изделие, а официально закреплённый за именем Фаберже принцип, которым сможет пользоваться вся Гильдия — но только с вашего разрешения и, разумеется, за соответствующее вознаграждение.

— Благодарю за совет, Григорий Константинович, — сказал я искренне. — Обязательно подам документы.

Большая часть комиссии разошлась в течение следующих десяти минут — эксперты собирали приборы, обменивались короткими репликами, кто-то уже что-то деловито обсуждал по телефону, явно спеша поделиться новостью с начальством.

Денис перехватил нас с Ковалёвым у самого выхода из зала.

— Иван Петрович, Александр Васильевич, — сказал он, — не могли бы вы уделить мне ещё немного времени? У меня в кабинете, если не возражаете. Есть вопрос, который стоит обсудить без лишних ушей.

— Конечно, Денис Андреевич, — кивнул Ковалёв.

Мы поднялись в его кабинет — просторный, но по-военному аскетичный, с одним-единственным украшением на стене в виде металлического герба Департамента. Денис закрыл дверь, предложил нам сесть, и сам опустился в кресло за столом, устало потерев переносицу.

— По поводу заявления, из-за которого всё это и случилось… — начал он. — Теперь, когда экспертиза подтвердила безопасность артефакта, Департамент обязан направить заявителю официальный ответ с итогами проверки. Формальность, но необходимая.

— Пусть отправляют, — пожал плечами я. — Хотя я сомневаюсь, что настоящий заказчик этого заявления представится своим именем для получения ответа.

— Разумеется, нет, — согласился Денис. — Но сама формальность требует соблюдения.

— Иван Петрович, — сказал я, — раз уж мы здесь втроём и без лишних ушей, я хочу рассказать Денису Андреевичу то же, что рассказывал вам в вашем кабинете. Про Холмского.

Ковалёв коротко кивнул, давая понять, что не возражает.

Я изложил Денису всю историю заново — шантаж, требование передать схему, чертёж с фатальными ошибками, который я лично подсунул через Холмского посредникам.

Денис слушал, всё сильнее хмурясь, и к концу рассказа его лицо приобрело то самое выражение, с каким он, должно быть, встречал самые неприятные доклады в своём ведомстве.

— То есть, — сказал он медленно, — заявитель, скорее всего, попытался воспроизвести схему по вашей фальшивке, не сумел и решил утопить вас репутационным скандалом взамен украденной технологии.

— Именно такая логика и напрашивается, — подтвердил я.

— У вас есть подозрения насчёт того, кто это мог быть? — спросил Денис уже совсем другим тоном — деловым, служебным. Сейчас он всё ещё не был моим другом. Сейчас Денис был директором Департамента.

— Косвенные, — сказал я. — Предполагаю, что это Дервиз. Слежка через его секретаря Краузе всплывала ещё в прошлом деле, с Бертальсом. А сейчас проявилась странная активность на аукционе конфиската, потом шантаж и Краузе, да и заявление было составлено с явным знанием технических деталей. Мой человек в «Астрее» вышел на Краузе, но доказать прямую связь с конкретным заказчиком пока не может — тот тоже не лыком шит и работает через посредников.

Денис быстро что-то записал у себя в блокноте.

— Это уже не просто заявление, Александр Васильевич. Это полноценный промышленный шпионаж с элементами шантажа и клеветы, — сказал он твёрдо. — Такими делами моё ведомство обязано заниматься всерьёз. Передайте мне всю информацию, которой располагаете. Я подключу смежные структуры. У нас больше рычагов для официального расследования, чем у частной охранной конторы, при всём уважении к «Астрею».

— С удовольствием передам, — сказал я без малейшего сожаления. — Я артефактор, а не детектив, Денис Андреевич. Разбираться в хитросплетениях чужих интриг — не моё призвание, и, признаться, я рад скинуть эту головную боль на людей, которым за это платят жалованье.

Денис невольно улыбнулся и взглянул на главу Гильдии.

— Гильдия окажет любое возможное содействие, — тут же сказал Ковалёв. — Обращайтесь, Денис Андреевич, в любое время. Я не меньше заинтересован в том, чтобы пресечь попытку шпионажа в нашем ремесле. И с удовольствием помогу вывести негодяя на чистую воду.

— Благодарю, Иван Петрович, — кивнул Денис. — Такая поддержка сейчас будет особенно ценна.

Мы разошлись у выхода из здания Департамента — Денис остался разбираться с бумагами, а мы с Ковалёвым и отцом вышли на улицу, где петербургское небо, вопреки утренней мороси, неожиданно прояснилось. Даже солнце соизволило-таки выглянуть и освещало лужи, в которых барахтались воробьи.

— Ещё раз поздравляю, Александр Васильевич, — сказал Ковалёв, пожимая мне руку на прощание. — Вы полностью оправдали мои ожидания. Всегда радостно видеть, когда в старых мастерских рождается достойный наследник, способный не просто продолжить дело предков, а продвинуть его к новым горизонтам.

— Благодарю вас за помощь, Иван Петрович, — сказал я.

— Это не было помощью, — тут же поправил меня Ковалёв, чуть нахмурившись. — Это была моя работа — обеспечить честную и беспристрастную проверку. Не путайте одолжение с исполнением долга.

— Тогда благодарю за то, с каким рвением вы отнеслись к своему долгу, — ответил я с лёгкой улыбкой. — И за оперативность, с которой вы всё организовали. Для меня это было крайне важно — и по срокам, и по существу.

Ковалёв коротко кивнул, принимая благодарность.

— Заезжайте как-нибудь на чай, Александр Васильевич, — сказал он неожиданно, уже поворачиваясь к своему автомобилю. — Без протоколов и экспертиз. Мне будет любопытно послушать о вашей китайской поездке, когда вернётесь.

— Почту за честь, Иван Петрович, — искренне отозвался я, тронутый этим предложением куда больше, чем показал.

Мы распрощались. Штиль и Василий уже ждали меня у машины, и по одному взгляду телохранителя было ясно: он давно всё понял по нашим с отцом лицам, и вопросов задавать не собирался.

— Домой? — коротко уточнил он, открывая