Золотая тьма. Том 2 - Игорь Валерьевич Осипов
А затем она торопливо нанесла числа значений сил и их направлений и неуклюже, но быстро заскочила в середину триграммы. Там встала на задние лапки и резко вскинула лапу, как если бы в ней была волшебная палочка.
Несколько томительных мгновений ничего не происходило, и казалось, всё было напрасно, а потом линии вокруг девушки вспыхнули и оторвались от земли.
Когда символы и схемы схлопнулись на Шарлотте, а на самом деле — на шаре, который был в боковом кармане, девушка вздрогнула.
Зато пика-спица перестала таять.
А это значит, что можно делать следующий шаг.
Глава 33 Обещанье долгой ночи
Глава 33 Обещанье долгой ночи
— Тихо-тихо. Всё хорошо, — прошептал Стаканыч, положив ладонь на лоб юной волшебницы, словно у неё был жар. Жара не было, но девушка металась и стонала так, словно находится в бреду. Хотелось ей чем-то помочь, но, кроме как просто быть рядом, вариантов не было.
Тяжело вздохнув, прапорщик окинул взглядом комнату.
На коленях стояла жрица Агнии. Она положила локти на край кровати, а ладони держала сведёнными в молитвенном жесте и время от времени роняла короткие молитвы, которые казались даже не молитвами, а чем-то вроде индийских мантр или бытовых суеверных заклинаний-поговорок, подобных древнерусским «чур меня» или «тьфу на тебя».
На душе у прапорщика было нехорошо, потому цокнул языком и покачал головой, а затем посмотрел на оператора квадрокоптера.
— Ты точно сбросил её где надо?
— Вы же сами на карте показали. И ещё говорили, что там видели бабу в позолоте с грызунами.
— Ясно, — проронил Стаканыч и подошёл к открытому окошку, посмотрев в ночь с кислой, как от съеденного целиком лимона рожей.
Он много раз слышал про людей, одержимых демонами и бесами. Слышал про оборотней. Но вот звери, одержимые людьми, — это придумка исключительно бабьего царства. Реверс вообще на выдумки горазд. Тут перевёртыши в заложенной стадии трансформации состояли на службе церкви, и разумные боги-звери покровительствовали старым дворянским родам. Вон сидит один такой рыжий, пристёгнутый наручниками к батарее. Как бы лапу себе не отгрыз.
Сизов повернулся и хмуро посмотрел на обиженно задравшего подбородок и надувшего губы Максимилиана.
А что до окна, то местные верят, что нельзя просто так глядеть во мрак, не то стража богини ночи Никаты обратит на тебя свой недобрый взор.
Не, глядеть можно, но нужны особые присказки. Только землянин их не помнил. Читал однажды, а потом вылетело из головы.
Не в силах стоять на месте, Стаканыч снова повернулся и опять уставился в ночь, брезгливо обступившую подсвеченные светодиодными прожекторами клочки земли, забора и зданий.
— Я чё? Я ничё. Я просто за девку переживаю, — прошептал он, словно оправдание, и опёрся локтями на подоконник.
Похолодавший и посвежевший после заката Небесной Пары ветер порывом ворвался в комнату, обнюхал всё, лизнул сквозняком лицо землянина и умчался. Он словно услышал отмазку человека-чужака и не стал злиться.
Во тьме же отрывисто пищали летучие мыши. Стучали о железные флагштоки, словно молоточки по ксилофону, тонкие тросики с флагами по периметру плаца. Тихо переругивались, а затем плевали через плечо, приобщаясь к суевериям, земляне. Вот только суеверие было земным, чуждым этому двусолнечному и лишённому луны миру.
А ещё казалось, что во мраке шевелились тёмные аморфные фигуры. Но угадать, настоящая это нечисть или же просто игра воображения, было не дано.
* * *
Шарлотта торопливо погасила огоньки и прижалась к земле, слепо уставившись во мрак.
Оба её сердца — человеческое и крысиное — гнались наперегонки, кто больше ударов сделает. Фонарики привлекали внимание, и пришлось их погасить.
Само собой, совы охотятся и в полной темноте, но ведь и помимо сов есть те, чьё внимание не хочется привлекать.
Девушка поджала губы и задумалась. Пока думала, своевольное крысиное тельце принялось нюхать задранным носом воздух и водить ушами, прислушиваясь к ночным шорохам.
Меж тем желания, опущенные на чаши весов, сперва долго колебались, а потом всё же замерли, давая понять, что на самом деле хочет юная волшебница. Нет, она уже точно решила, что пойдёт до конца, но вот как это сделать, чтоб получилось получше, побезопаснее, побыстрее, вот на этом и замерли весы. И воображение даже нарисовало кирпичный склад на пристани и там — больше латунные чаши на толстых верёвках, сверкающие после усердной чистки. И туда то и дело подкидывались сомнения, гордость, страх опасности и страх опозориться.
Чувства и стремления походили на бронзовые гири, а то и вовсе медные, серебряные и даже золотые монеты, брошенные в кучку.
В итоге золото гордыни перевесило.
— Бездна, — протянула Шарлотта. — Придётся делать на ощупь.
Она коротко вздохнула, а затем натянула невидимые поводья, которые держали грызуна:
— Стоять. На место.
Крыса тут же присела и сжалась в белый комок.
А девушка вялыми от непривычки лапками-ручками принялась буквально вслепую рисовать на земле схемы. Схемы были привычными, ибо те самые, что она искала одержимых грызунов, но вот делать это в теле зверька и тем более в полной темноте было жуть как неудобно.
Крохотные коготки долго выводили с тихим украшением тонкие линии, но вскоре дело было сделано. Осталось только понять, что использовать вместо волшебной палочки, чтоб читать следы.
Разве что нос.
Шарлотта усмехнулась, представив, как делает взмахи мордочкой при читке заклинаний, а потом, тихо пискнув из крысиного рта, произнесла:
— Десекрето ратио.
И мир тут же потонул в сплошном тусклом мареве.
— Назад-назад-назад, — затараторила юная волшебница, оттягивая незримые поводья. Крыса попятилась, стараясь сбежать из облака света, но даже долгое отступление не помогало.
Казалось, свечение заполнило весь мир.
И только потом, когда в спину упёрлось нечто острое, сухое, как ветка, девушка выругалась.
— Дура. Демагис.
Свет погас.
— Вот дура, — повторила она. Ведь заклинание нацелено на поиск крыс, а сейчас она сама пребывала в тельце грызуна. И чары сработали безукоризненно, посветив при этом её же саму.
Значит, надо менять чары. Исключить из них саму себя. А это много долгой работы. И в темноте, чтоб никто не увидел.
Шарлотта набрала полные лёгкие воздуха, задержала, насколько это позволяло крысиное тельце, дыхание, а затем сжала в передних лапках призрачную спицу-пику и принялась за дело.
* * *
— Вы уж извините, ваше могущество, но ничего другого нет, — проговорил Пётр Алексеевич, протягивая Астре более чем скромный набор одежды. Сам же не
