Мимино для Читы-Маргариты. Или грузин на моей кухне - Стелла Юсупова
Он сделал театральный поклон, взял мою руку… и вдруг — вместо поцелуя — громко, нарочито, почти вызывающе… чмокнул воздух рядом с щекой, будто специально чуть-чуть не попал.
И рассмеялся. Громко, искренне, заразительно.
— Вот видите! — сказал он родителям. — Сдержанная женщина! Настоящая! Такие только в России бывают.
Все взорвались от смеха.
Все — кроме меня.
Я сидела, чувствуя, как по шее поднимается жар, а он все еще ухмылялся, как кот, который только что съел хозяйскую сметану и получил аплодисменты за актерскую игру.
— Не расстраивайся, Марго, — сказал он, тихо, наклоняясь, чтобы слышала только я. — Я еще тебя так поцелую, что точно не забудешь! И жарить научу…
А потом уже громко, родителям:
— Спасибо за вечер! У вас прекрасная дочь. Если бы все женщины были такие — нам, грузинам, пришлось бы всем поголовно быть поэтами! На этой прекрасной ноте вынужден у вас украсть дочь. У нас еще дела! Счет закрыт!
— Резо, Вы что⁈ Это ведь мы Вас пригласили! — поспешил вмешаться мой прижимистый папаня, резко заделавшийся меценатом.
— Не переживайте, Глеб Феликсович! Это мой ресторан, так что считайте, что у нас у всех тут безлимит.
Что?
Очередной нок аут по-грузински… Вольная борьба, мать его…
Мама просияла, папа хлопнул его по плечу:
— Вот это мужчина! Сразу чувствуется, дочь в надежных руках!
Я же, плетясь за ним и думая, как я влипла, мысленно проклинала и Тбилиси, и саперави, и собственные авантюры.
Потому что теперь родители были уверены: это он.
Тот самый.
И пока я мечтала вывести их из себя, в итоге вывела только себя… на такую кривую дорожку, что даже понятия не имею, как теперь выруливать обратно на прямую…
Глава 5
Я села в машину и, не включая свет, просто уронила голову на руль. Просто рука — лицо. Иначе эмоции и не озвучишь!
— Все. Хватит. Это был худший вечер в моей жизни, — пробормотала я в пространство. — Даже хуже той фееричной поездки с Турцию, когда мой последний парень изменил мне с аниматоршей, а я перепутала шампунь с антисептиком… Мда. Вот такие же жуткие эмоции тотального фиаско. Было это три года назад. С тех пор парней я стараюсь обходить стороной. А сейчас вот даже и не знаю, кого нужно начать обходить… Своих родителей?
— Да ну? — раздалось сбоку до боли знакомое. С акцентом.
Я подскочила. Машина угрожающе зарычала — я на автомате вдавила газ. Мда, клуша. Бей или беги. Не убежишь от своего дебилизма, к сожалению…
Резо. Стоит над машиной. Тарабанит в окно и ухмыляется…
— Ты что, офигел⁈ — я почти завизжала. — Иди своей дорогой, дай мне проехать…
Он, не говоря ни слова, повернул голову к ресторану.
Я посмотрела туда — и застыла.
В ста пятидесяти метрах на крыльце стояли мои родители в ожидании такси. Заметили. Начали махать и улыбаться.
На лице резиновой маской застыла встречная улыбка. Нажала на деблокиратор и таки впустила наглого типа. Мы сейчас свалим из их поля зрения…
Папа еще и большой палец вверх поднял. Кивает…
А Резо нарочно приобнял меня за плечи и громко чмокнул в щеку:
— Пока, мама! Пока, папа! Мы вам перезвоним, когда решим насчет количества гостей на свадьбу! Марго против, но я хочу позвать половину Грузии!
Я так сильно дернулась, что чуть не клаксоном в лоб ему попала.
— Тише — тише… Не переедь никого от злости, ведьмочка. Поехали, Маргоша, — спокойно сказал он, как будто мы с ним реально пара и едем в медовый месяц.
Я завелась молча, но с пробуксовкой.
— Уаааа! Ты и в постели так же с полоборота заводишься?
— Еще одна шуточка ниже пояса, я тебе устрою, джигит хренов!
Он смотрит цепко. Усмехается…
— Что же ты мне сделаешь, плохая девочка, обманывающая своих родителей?
— Закрою еще один твой ресторан! — выдала, впиваясь в него хищным взглядом, — это ж еще одно твое заведение…
— Марго — Марго… Не о том ты думаешь…
Закатываю глаза. Хочу скинуть этого нахала, как банный лист! Хочу забыть обо всем, что тут было! Его лукавый блеск в глазах, который весь вечер говорил о том, как он потешается…
— Зачем ты уселся в мою машину? Так плохи дела в ресторанном бизнесе? Все деньги уходят на громкие жесты в адрес девиц?
Снова усмешка. Вытаскивает леденец из пачки, засовывает себе в род, мне не предлагая, гад. Хрустит им. Сейчас точно сломает свои белоснежные зубы!
— Не находишь странным разъезжаться на разных машинах такой спевшейся парочке, как мы? Что бы твои родители сказали? Троечница ты, Маргарита, в том, что касается вранья. Все на твоем лице считывается… Зря ты влезла в эту нелепую авантюру…
— Не тебе судить… — шиплю я через зубы, вспоминая про Толстолобова, — до ближайшей остановки. Там уже сам ковыляй…
— Жаль, а я вообще-то рассчитывал, что ты в знак благодарности меня довезешь…
Терпение окончательно заканчивается. До последней капельки выжато…
Как раз хорошо, что сейчас был красный…
— Ты вообще нормальный⁈ Что это было⁈ Зачем ты полез ко мне в машину⁈ Кто тебя звал⁈ — бью по рулю, не удерживая гнев в уздцах.
— Судьба, — философски сказал он, совершенно не реагируя на мою агрессию, — Я просто следовал велению логистики — мне ж тоже домой надо было как-то.
— Логистики⁈ — у меня даже глаз дернулся. — Ты понимаешь, что ты все испортил⁈ Все! Я хотела, чтобы родители возненавидели тебя с первой минуты!
— Получается, не сработало? — он ухмыльнулся.
— Они теперь тебя обожают, идиот! Они уже готовы тебя внуками обвешать.
Он расхохотался. Прям громко.
— Я сам своим глазам не поверил! Вообще, Маргарита, справедливости ради, с родителями тебе повезло!
— Признайся… — выдыхаю, — это месть, да? Такая низкая и изощренная… ты все подгадал… Это за ресторан⁈
— Фу, Маргарита. Как низко ты оцениваешь себя…
— При чем тут моя оценка себя?
— Потому что по себе судишь других. Правило психологии. Короче, не знаю, что ты там себе накрутила, но нет. Мир вокруг тебя не вертится. Это удивительное совпадение! Не поверил своим глазам, когда вошел. И отец у тебя очень уж строгий… Интересовался у друга, конечно, что за фрукты, но… все равно не был готов…
— Вот! Я же говорю, что у друга интересовался! Значит, все это спланировано.
— Не тем интересовался, что ты думаешь… Я про… то, что за такая Марго… Сколько лет… Какая у нее… задница?
Теряю дар речи.
— Ты… ты… ты…???
— Я, Маргарита. Ну, а что? Я мужчина. Если я вписываюсь в какой-то движняк, то
