Брошенная невеста морского дракона.Хозяйка Штормового приюта - Юлий Люцифер

— Частная гавань.

— Но корабль настоящий.

— Да.

— И деньги настоящие?

Марта сказала:

— Особенно деньги.

Люди засмеялись.

Риан спустился с башни и остановился рядом со мной.

Не впереди.

Не заслоняя журнал и не принимая приветствие капитана вместо меня.

Рядом.

Я посмотрела на окна Штормового приюта.

После шторма часть рам еще отличалась новым деревом. Восточное крыло оставалось закрытым. На крыше не хватало нескольких рядов черепицы. Камень под гостиницей молчал, а дальние маяки не горели.

Работы впереди было больше, чем мы уже сделали.

Но корабль стоял у причала.

На кухне разжигали печи.

В лечебной комнате имелись лекарства.

На башне дежурили люди.

И ни один документ больше не называл Кайрн бесполезным островом.

Когда-то меня отправили сюда, чтобы я исчезла.

Теперь капитаны спрашивали путь к моему дому.

Эпилог. Свет в окнах

Мой брачный договор лежал между счетом за новые линзы маяка и жалобой капитана «Серой чайки» на стоимость горячей ванны.

Я дочитала последний пункт, перевернула страницу и посмотрела на Риана.

— Здесь ошибка.

Он сидел напротив меня в бывшем кабинете управляющего. За год комната изменилась сильнее, чем почти любое другое помещение Штормового приюта. Вместо одного шаткого стола здесь стояли два рабочих. Вдоль стены появились шкафы с договорами, портовыми журналами и счетами. На полках лежали актуальные карты гавани и Восточного пролива.

Риан протянул руку.

— Какая?

— Пятый пункт. «Имущество, приобретенное супругами после заключения брака, считается совместным, если иное не установлено отдельным соглашением».

— Это обычная формулировка.

— Именно поэтому она мне не нравится.

— Кайрн исключен первым пунктом.

— Кайрн да. А если я построю второй склад?

— На земле Кайрна он станет частью вашего имущества.

— Не обязательно. Если его финансировать из общего счета, хороший юрист через двадцать лет найдет причину спорить.

Риан взял документ.

— Тогда пишем, что любые постройки на территории острова независимо от источника средств принадлежат собственнице земли, если отдельный договор не устанавливает обратное.

— И спасательный пост?

— Его здания арендует береговая стража. После окончания аренды они переходят владельцу участка согласно нашему нынешнему договору.

— Хорошо.

Он зачеркнул строку и написал новую.

Я прочитала.

— Еще одно.

— Айрина.

— Что?

— Мы проверяем восемнадцатую редакцию.

— Именно поэтому она почти хорошая.

— До церемонии два часа.

— Брак можно заключить и завтра.

Риан посмотрел на меня поверх бумаги.

— Это угроза?

— Хозяйственное решение.

— Марта убьет нас обоих. На кухне с рассвета готовят обед на семьдесят человек.

— Семьдесят четыре.

— Откуда еще четверо?

— Команда «Лазурного ветра» попросила разрешения остаться до вечера.

— И вы разрешили в день собственной свадьбы.

— Они оплачивают стоянку.

Риан положил перо.

— Иногда я думаю, что вам следовало выйти замуж за бухгалтерскую книгу.

— Она хотя бы не скрывает предупреждения Совета.

— Заслужил.

— Уже давно.

Он улыбнулся.

Я тоже.

За последний год мы научились спорить быстрее.

Не меньше.

Именно быстрее.

Раньше спор о том, кто принимает решение и кто имеет право знать информацию, мог занять целый вечер. Теперь у нас существовало простое правило: сначала факты, потом позиции, потом решение. Если решение касалось только моей собственности, последнее слово оставалось за мной. Если безопасности гавани — за утвержденным протоколом. Если службы Риана — за ним и его командованием.

Если нашей жизни — ни у кого не было решающего голоса в одиночку.

Иногда правило работало прекрасно.

Иногда мы нарушали его и начинали сначала.

— Я хочу добавить один пункт, — сказал Риан.

Он снова взял перо.

— Какой?

— Ни ваши личные долги, ни мои, ни обязательства береговой стражи не могут обеспечиваться имуществом Кайрна.

— У меня нет долгов.

— Хорошее время записать это до появления.

— А у вас?

— Тоже нет.

— Значит, согласна.

Он внес строку.

Я перечитала весь раздел еще раз.

Остров.

Гостиница.

Причал.

Склады.

Мастерские.

Доход от гавани.

Центральный Камень.

Все оставалось моей единоличной собственностью и после брака.

Риан не получал доли по праву мужа.

Дом Керрестов не получал никаких притязаний.

Береговая стража сохраняла только аренду спасательного поста и лодочного сарая.

Если когда-нибудь мы расстанемся, договор не позволит превратить любовь в имущественную войну.

Марта назвала это крайне неромантичным.

Тея ответила, что хорошая медицина тоже редко выглядит романтично до того момента, когда становится нужна.

— Теперь подписываем? — спросил Риан.

Я потянулась к чернильнице.

В дверь постучали.

Нисса вошла прежде, чем я успела ответить.

За последний год она заметно вытянулась. Волосы теперь чаще носила в косе, потому что после первого месяца занятий в школе проводников ей надоело вытаскивать их из сигнальных механизмов.

В руках она держала журнал гавани.

— «Серая чайка» заплатила за ванну.

— Значит, жалобу можно закрыть.

— Капитан сказал, что всё равно дорого.

— Но заплатил?

— Да.

— Тогда цена правильная.

Нисса кивнула с таким видом, будто именно этого и ожидала.

— Еще пришло письмо из Ларента.

Она положила конверт на стол.

На печати стоял знак судебной палаты.

Такие письма год назад заставляли меня напрягаться.

Теперь я просто вскрыла его.

Внутри находилось окончательное решение по одному из последних имущественных споров с Торговым союзом.

После суда активы Ордрана Аркеля разделили.

Часть конфисковали в пользу короны.

Часть ушла на выплаты семьям погибших моряков и владельцам судов, доказавшим ущерб от ложных маршрутов.

Западные порты не закрыли и не передали государству. Вместо этого их вывели из монопольного договора и обязали принимать независимых перевозчиков по общим тарифам.

Ордрана признали виновным в организации системы незаконных сигналов, подкупе чиновников, вмешательстве в навигационные сооружения, попытке уничтожить Камень и нескольких эпизодах, связанных со старыми крушениями. По другим смертям расследования продолжались отдельно.

Гес Марр получил собственный приговор.

Маэр Вестор лишился места в Совете и права занимать государственную должность.

Керна Олвара нашли весной в одном из западных портов под другим именем. Его процесс еще шел.

Дален дал показания против Марра и помог восстановить расположение тайных складов. Суд учел сотрудничество, но не отменил наказание. Его мастерская на Кайрне перешла гостинице по договору, который он сам когда-то подписал.

Эрдену назначили ограничение свободы и обязательную работу с государственным техническим архивом. Он не вернулся на должность смотрителя. Теперь сидел в школьном классе три дня в неделю и учил будущих проводников читать старые сигналы — всегда в присутствии второго преподавателя и по утвержденным журналам.

Он больше никогда не оставался единственным человеком, который знает что-то важное.

Это условие предложил сам.

— Что там? — спросила Нисса.

— Последнюю претензию «Западных складов» к нашему причалу отклонили.

— Значит, они больше не могут требовать долю?

— Не могут.

— Совсем?

— Совсем.

Она довольно улыбнулась.

— Тогда можно вешать новую табличку на второй склад?