Брошенная невеста морского дракона.Хозяйка Штормового приюта - Юлий Люцифер

— «Собственность Штормового приюта. Не трогать».

Риан сказал:

— Очень юридически точная формулировка.

— Могу дописать «без разрешения хозяйки».

— Уже лучше.

Я отдала ей подписанный ответ судебной палате.

— В исходящую почту.

— До свадьбы или после?

— До.

— Марта сказала, сегодня вам запрещено работать после полудня.

— Марта не управляет моим расписанием.

Из коридора донесся ее голос:

— Еще как управляю!

Нисса засмеялась и выбежала.

Я посмотрела на часы.

Без десяти двенадцать.

— Она права, — сказал Риан.

— Кто?

— Марта.

— Опасные слова для будущего мужа.

— До брака еще два часа. Использую свободу.

Я поставила подпись под последней редакцией договора.

Риан подписал следом.

Нотариус уже ждал в малой столовой вместе с магистратом Сенном, который прибыл на Кайрн накануне вечером. Он обещал провести церемонию коротко и без речей.

Марта обещала не позволить.

Обе стороны пока считали, что победят.

Мы вышли из кабинета.

Штормовой приют больше не напоминал дом, который я увидела в первый день.

Мы не перестроили его полностью.

Я и не хотела.

Старый камень оставался старым камнем. На нескольких балках сохранились следы Великого шторма. В главном зале одна половица возле камина была темнее остальных — там во время спасательной операции стоял стол Теи и пролилось слишком много лекарственных растворов.

Но крыша была новой.

Все три этажа открыты.

На первом работали столовая, кухня, общая гостиная и контора гавани.

На втором находились двенадцать гостевых комнат и лечебный кабинет Теи.

Третий мы разделили между еще шестью комнатами, архивом и небольшим залом для собраний.

Восточное крыло, которое год назад едва не обрушилось, теперь занимала Школа восточных проводников.

Название звучало гораздо значительнее самого учреждения.

Три комнаты.

Двадцать два ученика.

Две учебные лодки.

Карты.

Сигнальные флаги.

Стол для занятий первой помощью.

Большой деревянный макет бухты, который Торен вырезал вместе с учениками.

Там учились не только дети.

Капитаны присылали молодых матросов на трехмесячные курсы навигации в опасных водах. Рыбаки осваивали новые сигнальные правила. Люди спасательного поста проходили общие тренировки с проводниками.

Нисса была самой младшей на основном курсе.

Торен до сих пор запрещал ей самостоятельно выводить корабль.

Она до сих пор пыталась доказать, что через год будет достаточно взрослой.

В спор не вмешивалась даже я.

Выйдя во двор, я остановилась.

За год изменилась не только гостиница.

Причал стал шире и уходил в воду двумя отдельными рукавами. Один принимал торговые суда. Второй принадлежал спасательной службе и всегда оставался свободным.

Возле мастерской стояла новая лебедка.

Два каменных склада имели сухие крыши, номера и собственные книги учета.

На северном склоне построили резервуар для воды. Старый источник сохранили, но теперь каждый поток проходил через отдельную проверочную емкость прежде, чем попасть в кухонную систему.

После отравления я больше никогда не позволяла одному источнику оставаться единственным.

Риан считал, что это разумно.

Марта называла паранойей, пока однажды весной оползень не забил основную трубу и резервный запас не позволил гостинице спокойно работать еще двое суток.

После этого она перестала спорить.

На краю бухты стоял спасательный пост.

Небольшое каменное здание с широкими воротами. Внутри находились две быстрые лодки, канаты, носилки, сигнальные ракеты, запасные фонари и оборудование для работы в холодной воде.

Над дверью висела табличка:

«Восточная спасательная служба. Пост Кайрн».

Ни герба Керрестов.

Ни герба Севардов.

Только знак береговой стражи.

Риан получил окончательный перевод через месяц после разбирательства. Выговор остался в личном деле.

Копия по-прежнему висела у Марты рядом с первым счетом за гамак.

Он несколько раз пытался снять.

Я каждый раз возвращала.

— Сегодня снимем? — спросил Риан, заметив, куда я смотрю.

— Нет.

— Даже после свадьбы?

— Особенно после.

— Тогда хотя бы уберите счет.

— Никогда.

Он вздохнул.

С башни раздался короткий сигнал.

Мы одновременно повернулись.

Белый флаг.

Затем красная полоса.

Судно с поврежденным рулевым управлением просило проводника и помощь.

Риан сделал шаг к спасательному посту.

Остановился.

Из здания уже выбежала смена.

Четыре человека.

Командовала ими лейтенант Мира Дорн, которую Риан подготовил за последние полгода как своего заместителя. Торенов племянник вывел первую лодку. На башне ученик старшего курса ответил кораблю правильной последовательностью.

Никто не позвал Риана.

Никто не позвал меня.

Спасательная лодка вышла из бухты.

Красный сигнал сменился белым.

— Странное чувство, — сказал Риан.

— Какое?

— Они справляются без нас.

— В этом и был смысл.

— Знаю.

Мы продолжили идти.

Год назад Штормовой приют держался на нескольких людях, которые не могли позволить себе заболеть, уснуть или совершить ошибку.

Теперь у каждого важного дела существовала смена.

У каждой книги — копия.

У каждого ключа — журнал.

У каждого маршрута — обычный резервный сигнал, не зависевший от Камня.

Сам Камень тоже изменился.

Не силой.

Отношением к нему.

После шторма мы не запускали внешнюю сеть почти четыре месяца.

Техническая комиссия проверила каждый узел отдельно. Часть зажимов нашли и сняли. Три станции пришлось строить заново. Южную платформу восстановили на другом основании, дальше от старой трещины.

Корона оплатила ремонт внешних линий по отдельному договору.

Не купила Камень.

Не получила долю в гавани.

Государство платило за использование центрального накопителя для работы общественного маршрута и отдельно финансировало специалистов.

Любой полный запуск требовал присутствия обученного хранителя, двух технических мастеров и представителя береговой службы.

Я прошла обучение.

Настоящее.

С экзаменами, схемами, ошибками и неделями, когда мне вообще запрещали касаться центральной панели.

Моя способность не стала сильнее в десять раз.

Я просто перестала использовать ее вслепую.

Теперь могла безопасно открывать отдельные каналы, проверять отклик и различать часть неисправностей. После двадцати минут работы все равно появлялась жажда. После серьезной нагрузки немели пальцы.

Никто больше не называл это неудобством, которое можно терпеть ради результата.

В протоколе стоял предел.

Если он достигался, следующий человек принимал техническую часть работы, а Камень либо переходил в стабильный режим, либо отключался.

Восточный пролив открыли весной.

Не полностью.

Сначала только для дневных караванов два раза в неделю.

Потом добавили отдельные суда.

К лету путь сократил дорогу между восточными портами и Ларентом почти на десять дней.

Западные порты не разорились.

Просто перестали быть единственным вариантом.

И это оказалось куда менее страшной переменой, чем когда-то утверждал Ордран.

Мы поднялись к маяку.

Старую башню восстановили, но я настояла, чтобы основной свет не зависел от магии.

Наверху стояла большая масляная лампа с новой линзой, которую как раз доставили месяц назад. Приливая система могла усиливать сигнал в туман и связывать его с дальними узлами, но даже при полном отключении Камня башня продолжала светить.

Риан одобрил решение настолько быстро, что я заподозрила его в попытке