Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл

Кайран перевел взгляд с меня на нее и обратно.

Я видела, как его терпение трещит не от скандала даже, а от ощущения, что под гладкой поверхностью всплывает что-то, чего он не умеет назвать.

— Довольно, — сказал он. — Эстера, снимите кольцо.

Она отступила на полшага.

— Что?

— Снимите его.

— Вы не можете просить меня об этом при ней.

— Я не прошу.

Это прозвучало так тихо, что стало страшнее крика.

Эстера посмотрела сначала на него, потом на меня.

Потом вдруг засмеялась. Коротко. Горько.

— Разумеется, — сказала она. — Стоило ей войти, и все снова стало про нее.

— Не уходите в сторону, — произнес Кайран.

— А вы не притворяйтесь, будто не видите этого сами! — вспыхнула она. — С самого утра весь дом смотрит не на меня, а на то, как она дышит, как сидит, как молчит! Даже вы сейчас спрашиваете не о том, больно ли мне, а о том, кто рассказал мне, какие цветы она любит!

Вот теперь в комнате наконец зазвучала правда. Не вся. Но живая.

Кайран ничего не ответил сразу.

И этого молчания хватило.

Потому что Эстера тоже его услышала.

Поняла.

Увидела.

Он и правда сначала подумал не о ее боли.

Не о ней.

О странности.

О совпадении.

Обо мне.

На мгновение мне даже стало ее жаль.

Почти.

Но потом я вспомнила свое платье на ее плечах и место среди вдов.

Жалость ушла.

— Снимите кольцо, — повторил Кайран.

Эстера побледнела еще сильнее.

— Я не могу.

— Не можете или не хотите?

— Если сниму его сейчас, весь дом это увидит.

— Значит, вы признаете, что с ним что-то не так.

Она затравленно перевела взгляд на меня.

— Вы довольны?

— Нет, — ответила я честно. — Я только начала что-то понимать.

Эстера резко сорвала митенку и прижала воспаленную руку к груди.

— Я ничего у вас не крала, Элинар. Слышите? Ничего.

— Тогда почему на вас мои слова?

— Потому что…

Она осеклась.

Кайран шагнул ближе.

— Потому что что?

Она зажмурилась на секунду, словно собирая остатки самообладания.

— Потому что мне сказали, что так будет проще.

Комната будто сузилась.

— Кто сказал? — спросили мы с Кайраном одновременно.

Эстера открыла глаза.

И в этот миг в ней снова захлопнулось что-то живое.

— Неважно.

— Ошибаетесь, — сказал Кайран. — Это единственное, что сейчас важно.

— Нет, милорд. Для вас важно только то, что она снова стоит напротив вас и делает воздух в комнате тяжелее. Все остальное вы заметили слишком поздно.

Он дернулся так, будто она ударила его ладонью.

Я тоже замолчала.

Потому что это было жестоко. И потому что это, возможно, было правдой сильнее, чем ему хотелось.

Эстера выпрямилась.

— Я сниму кольцо вечером. Не сейчас. Не при ней.

— Почему? — спросила я.

Она посмотрела на меня устало, почти зло.

— Потому что я не хочу, чтобы даже это выглядело так, будто вы победили.

— Вы очень странно понимаете победу.

— А вы очень странно понимаете поражение.

Она обошла нас и пошла к двери. Кайран не остановил ее. Только сказал уже ей в спину:

— До вечера вы останетесь в своих покоях.

— Как удобно, — ответила она, не оборачиваясь. — В этом доме женщин либо выставляют напоказ, либо запирают. Среднего здесь, видимо, не придумали.

Дверь закрылась за ней мягко, почти бесшумно.

Я осталась стоять среди янтарного света, белых лилий и запаха чужого напряжения. Кайран молчал.

Потом медленно повернулся ко мне.

— Кто такая Рианна?

Вопрос был настолько неожиданным, что я не сразу ответила.

— А вы уже уверены, что она существует?

— Не играй.

— И не думала. С чего вы вообще решили, что кто-то мне что-то подсказывает?

— Потому что вчера после ужина ты смотрела на кольцо не как униженная женщина. Как человек, который уже знает, куда смотреть.

Я усмехнулась.

— Может, я просто умнее, чем вам было удобно считать.

— Может. А может, возле тебя действительно появился кто-то, кто знает слишком много.

— Как и возле Эстеры, — напомнила я.

— Да.

И это «да» прозвучало тяжелее, чем мне хотелось.

Он подошел к окну и коснулся пальцами стебля белой лилии. Я заметила, как его лицо меняется, почти неуловимо. Узнавание. Не цветка даже. Связи.

— Ты правда всегда ставила их сюда? — спросил он.

— Всегда.

— Почему?

— Потому что они плохо пахнут в закрытых комнатах и хорошо — на сквозняке. И потому что моя мать говорила: если цветок умеет быть красивым только на ветру, значит, он честнее многих людей.

Он резко поднял глаза.

— Это тоже твоя фраза?

— Нет. Матери.

— Эстера сказала утром почти то же самое леди Иаре.

Вот теперь стало по-настоящему холодно.

Не в комнате. Во мне.

Потому что это уже не было просто копированием моих жестов. Это шло глубже. В слова моей матери. В вещи, которых Эстера знать не могла совсем.

Я медленно подошла к столу, взяла чашку, из которой она пила, и посмотрела на тонкий след помады на краю.

— Кто-то не просто учит ее быть мной, — сказала я. — Кто-то дает ей куски моей жизни. Причем не только те, что можно было подслушать при дворе.

Кайран смотрел на меня так, будто впервые за долгие месяцы перестал видеть во мне удобную фигуру из прежнего порядка вещей.

— Это невозможно.

— После вчерашнего кольца это звучит почти смешно.

Он молчал.

А я вдруг поняла еще одну вещь.

Теперь он тоже начал бояться.

Не меня.

Не скандала.

Того, что подмена могла оказаться устроена куда глубже, чем ему самому казалось.

— Если вы хотите узнать правду, — сказала я тихо, — перестаньте смотреть на меня как на обиженную женщину, которая все еще цепляется за свое место. Я уже вижу больше, чем вы.

— Не будь в этом слишком уверена.

— А вы не будьте слишком уверены, что все еще контролируете происходящее.

Я поставила чашку обратно.

— И еще одно, Кайран.

— Что?

— В следующий раз, когда ваша новая избранница заговорит моими словами, прислушайтесь не к тому, как это звучит. А к тому, почему вас это так раздражает.

Я пошла к двери.

Он не