Дракон отдал мое место другой - Виолетта Вейл
— Уберите его, — тихо сказала Эстера.
— Почему? — спросила я.
— Потому что он смотрит на меня, будто сейчас клюнет в лицо.
— Может, просто чувствует ложь лучше людей.
— Довольно, — отрезал Кайран.
Но уже без прежней уверенности.
Эстера медленно сняла окровавленную перчатку. След от кольца на коже стал еще ярче. Я заметила, как Кайран посмотрел туда и тут же отвел глаза, будто не хотел, чтобы я видела это движение.
Слишком поздно.
Я видела уже все, что мне было нужно.
— Я устала, — сказала Эстера.
— Идите в свои покои, — ответил он.
На этот раз в его голосе была мягкость. Настоящая. И это почему-то разозлило меня сильнее, чем если бы он снова заговорил приказами.
Потому что мягкость он находил для нее. Для женщины в моей жизни. А мне оставлял либо запреты, либо раздражение.
Эстера пошла к арке. На полпути остановилась и, не оборачиваясь, сказала:
— Можете сколько угодно считать это своей победой. Но дом все равно будет привыкать ко мне.
— Дом? — ответила я. — Может быть. А вот память у него, похоже, упрямее, чем вам обещали.
Она ушла.
Мы остались с Кайраном во дворе, где холод уже начинал впиваться под одежду. Арш все еще сидел у меня на плече. Я осторожно провела пальцами по его шее, и птица тихо щелкнула клювом.
— Что с вещами из твоего гардероба? — спросил Кайран после долгой паузы.
Я не сразу поверила, что он это действительно произнес.
— Вы не знаете?
— Я спрашиваю.
— Их забрали. Пересчитали. Перенесли. Переставили. Как вам больше нравится. Впрочем, думаю, завтра часть из них окажется на женщине, которую вы так красиво посадили рядом с собой.
Он резко посмотрел на меня.
— Кто это сделал?
— Разве это уже важно? — спросила я. — Или вы вдруг решили, что подмена не должна выглядеть настолько дешево?
— Я задал вопрос.
— А я задам свой. Сколько людей в этом доме получили негласное право разбирать мою жизнь по полкам, пока вы делаете вид, что держите все под контролем?
Он ничего не ответил.
И в этом молчании снова было слишком много.
Я сняла Арша с плеча и посадила на каменный край вольера. Он не сопротивлялся.
— Вы знаете, что хуже всего? — спросила я, не глядя на Кайрана.
— Что?
— Не то, что меня пытаются заменить. Хуже то, с какой скоростью все вокруг начали вести себя так, будто я уже давно ушла. Будто вы позволили им заранее репетировать мое отсутствие.
— Я не позволял этого.
— Тогда вы очень плохо чувствуете собственный дом.
— Или кто-то действует у меня за спиной.
— Какая неожиданность, — сказала я сухо. — Я пришла к этой мысли еще вчера.
Он подошел ближе. Так близко, что я снова почувствовала это раздражающее сочетание дыма, кожи и зимнего металла.
— Элинар.
— Что?
— Я разберусь.
Я наконец повернулась к нему.
— Поздно.
— Почему?
— Потому что это уже не про вещи. Не про галереи. Даже не про кольцо. Это про то, что кто-то в этом доме уверен: вас можно обмануть, а меня — стереть. И пока вы говорите «я разберусь», они действуют так, будто уже победили.
Он смотрел мне в лицо слишком долго.
— Ты не стерта.
— Правда? Тогда почему мне приходится доказывать это каждому креслу, каждой служанке, каждой птице и каждому вашему молчанию?
На этот раз он не нашелся с ответом сразу.
Ветер прошел по двору, качнул цепи на вольере, и огнекрылы тревожно зашевелились внутри.
— Возвращайся к себе, — сказал Кайран наконец. — Я распоряжусь, чтобы больше ничего не трогали.
— Как благородно.
— Я серьезно.
— А я тем более. Если завтра из моей жизни исчезнет еще хоть что-то, я начну говорить не с вещами, а с людьми. Публично.
— Это угроза?
— Нет. Это обещание. Угрозы вы в этом доме уже и без меня слишком любите.
Я ушла раньше, чем разговор снова превратился бы в круг из его запретов и моей злости.
На лестнице Нира тихо сказала:
— Он выглядел так, будто действительно не знал про гардероб.
— Возможно.
— Это что-то меняет?
Я подумала пару секунд.
— Да, — ответила я. — Делает все еще хуже.
— Почему?
— Потому что если даже он не контролирует, как быстро меня здесь стирают, значит, кому-то во дворце слишком выгодно, чтобы мы оба видели уже готовую замену.
Когда мы вернулись в покои, я первым делом подошла к зеркалу. Долго смотрела на себя. На волосы, на линию плеч, на собственные руки. Странное желание вдруг ударило в грудь: убедиться, что я все еще целая. Все еще я. Что меня не растащили по кускам — в цветы, в одежду, в интонации, в чужие пальцы, в привычки птиц и слуг.
— Леди? — тихо позвала Нира.
— Принеси бумагу, — сказала я.
— Зачем?
— Начну список.
— Какой список?
— Всего, что они у меня забрали.
Она посмотрела на меня внимательно.
— Это поможет?
Я медленно села к столу.
— Нет. Но когда придет время возвращать, я хочу знать точную цену.
Нира принесла бумагу, чернила, перо. Я написала первое слово:накидка . Потом второе:красные перчатки . Потом —южная галерея .Лилии .Сборник баллад .Арш .Шоколад без корицы .Цепь матери .
Список рос. И вместе с ним во мне росло не отчаяние.
Холод.
Порядок.
Понимание, что дворец стирает меня не в порыве злобы. Он делает это с системой. А значит, у системы есть центр. Рука. Намерение.
И я найду его.
В ту ночь, уже лежа в постели, я поняла самую неприятную вещь за весь день.
Меня пытались сделать призраком раньше, чем я успела стать угрозой.
А значит, кто-то боялся меня задолго до того, как я сама догадалась, насколько опасной могу быть.
Глава 6. Платье хозяйки рода разошлось на другой женщине по швам
Глава 6. Платье хозяйки рода разошлось на другой женщине по швам
Утром дворец проснулся в редком для него предвкушении. Такое бывало перед зимними охотами, большими помолвками и ужинами, на которых старшие линии рода притворялись, будто собрались ради семейного
