Мой самый лучший - Елена Мартин
Только я почувствовала, что пик где-то совсем рядом, Кирилл остановился, провёл кончиком языка по лону, которое раскрыто перед ним, как на ладони.
Раздвинув шире мои ягодицы, Тухманов провел языком по горячей и жаждущей плоти и сомкнул губы на выпирающем от возбуждения бугорке. Нежно, но одновременно требовательно. Прогибаюсь в пояснице…
Столько новых ощущений, откровенных и чувственных, я не испытывала никогда. Движения языком становятся всё сильнее, и стальной захват на моих ягодицах тоже.
— Кир… Пожалуйста… Я хочу тебя… — бессвязно шепчу.
Чувствую его порочную ухмылку там на горящем от возбуждения влагалище. Воздух вокруг стал тяжелым от наших мокрых тел, словно туманная дымка, сотканная из секса и чувственного удовольствия, объяла нас обоих. Когда тяжелый спазм начал скручивать мышцы, Тухманов остановился.
Я жалобно застонала, требуя продолжение.
Одним движением Тухманов уложил меня на лопатки, ухватив руками за бёдра.
— Как сильно ты хочешь меня, малыш… — горячая головка скользит по мокрой расщелине.
— Очень сильно…
— Не верю, — Кирилл оперся на локти.
Его лицо в паре сантиметров от меня. И я даже не знаю, что хочу больше прочувствовать внутри себя его влажный язык или его член, упёршийся в раскрытые для него складочки.
— Кир, я с ума сойду… Пожалуйста… — я пробовала насадиться на стоящий орган, но мужчина продолжал со мной играть. Доводить до исступления
— Я хочу, чтобы трахнул меня, потому что… Больше не могу…
Тухманов зашёл внутрь резким толчком, выбив из лёгких кислород. Осторожно и медленно вышел и снова толчок, от которого я выгнулась дугой.
— Да… Кир… Да!
Ощущение наполненности, животного начала затопило сознание, а тело, как живая трепещущая струна, играло красивую и сладкую музыку на двоих. Каждый его толчок в моё тело срывает с губ стоны. Всё стёрлось… Звуки, мысли. Был он. Настолько желанный, что я задыхалась от его пьянящей близости.
Да, Кир…
Я хочу снова и снова чувствовать тебя внутри себя. Твои мощные движения и губы, которые прикусывают мою нижнюю в порыве неконтролируемой страсти. Движения стали частыми, как и дыхание. Сжимаю пальцами рук его спину, когда оргазм ударил своим мощным потоком по лону и сладкой волной расплылся от кончиков пальцев до головы. Продолжив ещё несколько секунд, Тухманов с гортанным звуком сливает густое семя на мой живот.
Я уткнулась головой в его плечо, пока Тухманов несколько секунд, тяжело дыша, завис на локтях. Перекатившись через меня, лёг рядом.
Я молчала. Справлялась с эмоциями, бившими через край.
Так может быть?
Так, словно единое целое?
Так откровенно при первом касании друг друга?
О чём он сейчас думает?
— Маша, это был самый невероятный секс в моей жизни, — словно отозвался на мои мысли Тухманов.
Я повернулась лицом к Кириллу, чтобы рассмотреть его лицо.
— Кир… А я знала, что будет так… — я усмехнулась. Его озадаченное лицо мне понравилось.
— Я в ванную комнату, — поднялась с кровати, посматривая на свою одежду, которую Тухманов скинул на тумбу у кровати ворохом
— Чистые полотенца в душевой, банный халат и тапочки в шкафу, — прокомментировал Кирилл, внимательно рассматривая меня.
— Что? — спросила, бросив через плечо лукавый взгляд на мужчину, лениво раскинувшегося на ложе, на котором только что неистово брал меня.
— Задница твоя нравится.
— Оу! — удивилась неожиданному комплименту в неожиданной манере. — Гимнастика. Последствия спортивной жизни.
Я нырнула в домашние мужские тапочки и, прихватив полотенце, направилась в ванную комнату. Открыла вентиль, чтобы смыть с себя все метки, которые щедро оставил Кирилл.
Подставила голову под горячую воду. Пьянящие, весёлые и даже немного тревожные мысли блуждали в голове.
Я и Кир… Кир и я…
Я же его теперь не смогу отпустить от себя. Он словно влился в меня, заполнив собой все пустоты, что оставила неспокойная жизнь. Так рано потерять родителей. Я их и не помню совсем. Только с фотографий мне улыбались родные лица, а эмоции… Что дарит семья я их не помнила. Софья Владимировна была всем. Мамой, папой, другом и даже несмотря на свой возраст, соратником.
А теперь… Все стало таким непонятным. Мне не хотелось вчитываться в эту жизнь, что сейчас писала непонятный мне сценарий. На какие-то краткие мгновения отпустить всё и остаться только слушать его дыхание рядом с собой.
В душевой был только мужской гель для душа. Я теперь буду пахнуть сандаловым деревом и немного ментолом. Вышла из душевой кабинки я подошла к зеркалу и улыбнулась сама себе.
— Машка… А глаза светятся, –
Я даже покрутилась у зеркала, рассматривая свою задницу.
— Что есть, то есть.
Я зашла в спальню, в которой всё тот же небольшой полумрак. Тухманов поднялся с кровати и набросил на плечо пушистое полотенце.
— Закажи нам, что-нибудь поесть с доставкой, — взяв мой подбородок в плен дал указание Тухманов.
— Что хотим?
— Мясо и побольше. Я голоден, — произнес Кирилл, прочертил большим пальцем по губе и откинул прядь моих влажных волос на спину.
Я потянулась к телефону, рассматривая пятую точку Тухманова, направившегося в ванную комнату.
Кругленькая, как шарик, спротивная и аппетитная до горячих приливов по низу живота.
Ох, Машка… Не заблудиться бы теперь в этих тягучих туманах…
Глава 19
Мяса и побольше. Из имеющихся знакомств с хорошей кухней города на первом месте стоял «Грузинский дворик». Из меню покусилась на сочную говядину, печеные грибы и перцы на гриле. Аш слюну сглотнула, рассматривая пестрые картинки. Оказывается, я тоже голодна. Тем более, что заявочка была на весь день, и никто и не спешит меня отпускать.
Зелень, пряный сыр и… бутылочку вина.
В такой «дружный» секс и такую чувственную страсть хотелось добавить капельку терпкого и пряного вина.
Завернув на талии пушистое полотенце, Тухманов вышел из душевой. Дождь всё также бился в окна и крышу. Я подслушивала волосы, сидя на большой кровати Кирилла. Встретившись взглядом, улыбнулась.
Где-то в модном журнале прочитала, что важен не только качественный и чувственный секс, а время… после него. Если ты важен и нужен по отношению — всё поймешь.
Кирилл растянулся в улыбке и прилег рядом на кровать. Аккурат лицом передо мной. Я провела пальцами по щеке и зарылась ладонью в темные влажные волосы.
— Много мяса будет через полчаса, — отчиталась, рассматривая черты лица Кирилла.
Полные губы слегка растянулись в улыбке.
— Где будем есть? У тебя ни столов, ни стульев, — задумчиво обвела взглядом комнату. — Почему не живешь в родительской квартире?
— Воспоминания слишком тяжелые. Для меня родительская квартира как память. Я обычно завтракаю недалеко от офиса, — признался Тухманов, — там же и обедаю. Ужин
