Отпустить 10-го - Хлоя Уолш
Подруга снова засмеялась:
— Точно!
— Как скажешь. — Я закатила глаза. — Но все равно он сноб.
— Джерард говорит, его просто бесит торчать здесь. — Она пожала плечами. — Он рвется обратно в Дублин.
Остаток дня я провела в компании подруги детства.
И мне понравилось.
Когда после уроков Хью завернул за угол, меньше всего на свете он ожидал увидеть меня — на то я и рассчитывала.
По Хью можно было сверять часы. Он всегда выполнял обещания. Раз решил заниматься регби, без веской причины тренировку не пропустит. Такой уж характер.
— Вот черт, — пробормотал Хью, столкнувшись со мной. — Извини! — тут же выпалил он и принялся поднимать учебники, выпавшие у меня из рук. — Я тебя не заметил.
И только выпрямившись, он понял, кто перед ним. Смущение на его лице сменилось потрясением, и мои учебники снова полетели на землю.
— Лиз.
— Привет, — выдохнула я.
Грудь распирало от невыносимого давления, глаза цвета виски смотрели прямо мне в душу. По телу непроизвольно прокатилась дрожь — и, похоже, передалась Хью, потому что он тоже вздрогнул.
Мы долго стояли, разглядывая друг друга. Но вот Хью тряхнул головой, прервав напряженную паузу.
— Ты вернулась.
— Вернулась, — пробормотала я, пока он собирал мои учебники. — Можно тебя на пару слов?
— Через пять минут тренировка. — Он выпрямился и протянул мне книги. — Кэп с меня шкуру спустит, если опоздаю.
Мне бы принять его отказ и отступить.
В конце концов, у меня не было морального права настаивать, однако губы сами собой шепнули: «Пожалуйста».
Ноги у него подкосились, в карих глазах отражалась внутренняя борьба.
Я уже перестала надеяться, но тут он устало кивнул.
— Ладно.
Хью жестом указал на столы для пикника, и меня затопила волна облегчения.
— Давно вернулась? — спросил он, шагая в ногу со мной.
— В пятницу. — Голос звучал относительно спокойно по сравнению с тем, что творилось у меня в душе.
Его мускулистое предплечье касалось моего плеча, будоража и без того взвинченные нервы.
Кровь бурлила от возбуждения, кожа словно наэлектризовалась.
«О господи, только не здесь, — взмолилась я, стараясь унять свои отвратительные наклонности. — Не сейчас. Веди себя прилично. Не психуй, черт возьми».
— Лечение помогло? — Хью пристроил мои учебники на свободную скамейку.
— Да, — соврала я, усаживаясь за стол. — Чувствую себя гораздо лучше.
— Отлично. — Он швырнул спортивную сумку на землю, сам устроился напротив и, облокотившись на стол, принялся ковырять рассохшуюся древесину. — Рад, что тебе лучше.
Я шумно и прерывисто задышала.
— Правда?
Хью вперил в меня долгий взгляд и обреченно вздохнул.
— Разумеется.
— Ты ведь не... — Я осеклась, потупилась, собираясь с силами, и снова посмотрела на него.
До чего же больно.
И вместе с тем больно недостаточно.
Я судорожно сглотнула и решилась:
— Клэр. Ты же ей не...
— Она ни о чем не подозревает, — таким родным, успокаивающим тоном перебил Хью. — Для всех ты уезжала с родителями в Испанию.
— Прости, что тебе пришлось меня прикрывать. — Мне было так стыдно, что я втянула его в бесконечную борьбу между моим рассудком и мной. — Прости, что втянула тебя в тот бардак, когда мама оказалась в больнице.
— Я бы без колебаний все это сделал снова.
— Правда? — От его слов внутри все перевернулось.
— Да, Лиз, — кивнул он, — правда.
— Но почему?
— Потому что ты сидишь сейчас здесь, — просто ответил он. — Потому что ты снова стала собой. — Его губы тронула слабая улыбка. — Для меня это самое главное, Лиз. — В карих глазах мелькнуло страдание. — Главное, чтобы у тебя все наладилось, — медленно проговорил он, тщательно подбирая каждое слово. — Чтобы ты жила счастливо.
— Да.
Но без тебя.
Прощай, моя любовь[40]
19 апреля 2004 года
Хью
Увидев ее в школьном дворе, я почувствовал, как последние крупицы моей гордости, отвоеванные с таким трудом, испарились. А сердце? Оно вернулось к ней преданным бумерангом. Его, в отличие от рассудка, не обманешь.
После школы у меня была чертова уйма дел, однако внезапное возвращение Лиз одним махом перечеркнуло все планы.
Сидя напротив за столом для пикника, я не мог отвести от нее взгляд.
За минувшие три с половиной месяца она невероятно повзрослела. Подстриглась. Русые волосы едва доходили до плеч, а не струились по спине. Она очень похудела. Вытянулась. Милые детские черты вытеснила женственная красота.
Однако по-настоящему, до глубины души меня поразили ее глаза.
Огромные, прозрачно-голубые и грустные.
Господи, в жизни не видел ничего подобного.
— Хорошо выглядишь, — сказал я, не покривив душой. — А главное — выглядишь здоровой.
— Взаимно, — ответила Лиз, гипнотизируя своими западающими в душу глазами. — А ты изменился. — Она ощупывала меня взглядом. — Стал таким высоким, крупным, мужественным.
Я вспыхнул.
— Пубертат во всей красе.
— Послушай, — начала Лиз, и я подобрался, готовый к неизбежному разговору. — Насчет случившегося...
— Лиз, это совсем не обязательно, — перебил я, не оставляя попыток ее защитить. — Ты была не в себе.
— Да. — Она стиснула руки, в глазах заблестели слезы. — Мне нужно снять груз с души. Пожалуйста, не отказывай.
Черт.
— Ладно. — Я судорожно сглотнул. — Слушаю.
Лиз собралась с духом.
— Прости за тот ад, который тебе пришлось пройти из-за меня. Прости, что постоянно обманывала твое доверие и все спортила. — Слезы застилали ей глаза, однако она решительно смахнула их и продолжила: — Отказавшись пить таблетки, я поступила эгоистично и несправедливо по отношению к тебе. Ты всегда был рядом, поддерживал во всем, поэтому моему поступку нет оправдания. — Лиз снова вздрогнула. — Прости, что раньше не взяла на себя ответственность, но осознание того, сколько ты выстрадал по моей вине, — самая горькая пилюля из всех, какую мне пришлось проглотить.
— Лиз. — Мое сердце обливалось кровью. — Я не держу зла.
— Потому что ты благородный, — выдавила она. — Потому что ты такой, какой есть. — По ее щекам текли слезы. — Сейчас я знаю, что натворила. Правда, помню не все, но даже имеющееся лишает меня права просить о
