Отпустить 10-го - Хлоя Уолш
— Что тут обсуждать? Это чудовище заявляется к нам домой и похищает моего ребенка. Нужно уезжать, пока это не повторилось.
— Справедливости ради, она пальцем ее не тронула. Просто сводила погулять и привела обратно.
— Увела, даже не предупредив! Господи Исусе, Майкл, девочки ее знать не знают. Ты хоть понимаешь, чем эта прогулка могла кончиться для Лиззи?
— Лиз? — Кива заглянула в ванную и улыбнулась. — Вот ты где.
Я озадаченно нахмурилась. Сестра никогда мне не улыбалась. Только злилась.
— Ничего страшного не случилось. Девочка вернулась целая и невредимая.
Улыбка Кивы сделалась грустной.
— Идем, — поманила она. — Идем со мной.
— Зачем? — растерялась я.
— В этот раз да. А что будет в следующий? Вдруг ее переклинит и она решит...
— Давай вместе поиграем. — Кива улыбнулась во весь рот. — Ну же, поторопись.
Обрадовавшись, я бросила скользкое мыло в раковину, завернула кран и спрыгнула на пол. Вытерла ладони о пижаму и поспешила за сестрой в ее комнату.
Киве почти исполнилось двенадцать, и кровать у нее была большая, как у взрослых. Я в свои четыре спала в маленькой кроватке, но не жаловалась: ведь рядом всегда лежали плюшевые мишки.
— Все хорошо? — Сестра пропустила меня в комнату и закрыла дверь. — Ты ведь не подслушивала?
— Мама злится. Папа тоже.
Ноги сами понесли меня к огромной кровати. Как здорово снова очутиться здесь! С тех пор как я пошла в школу, Кива не пускала меня в свою спальню, только ругала.
— Знаю. — Кива включила магнитофон.
Из динамиков полилась знакомая мелодия.
— Моя любимая, — с улыбкой объявила я, усаживаясь по-турецки на середине кровати.
Пока меня не отправили в школу, Кива разрешала проводить с ней сколько угодно времени, поэтому я хорошо разбиралась в певцах и поп-звездах вообще.
— Я в курсе, — улыбнулась Кива и лукаво добавила: — Название группы помнишь? Только не говори, что забыла, как называется лучшая в мире группа.
— Fleetwood Mac, — гордо сообщила я и ткнула пальцем в магнитофон. — А эта песня из альбома «Rumours».
Сестра постоянно ее слушала, поэтому слова я знала лучше, чем молитвы, которым нас учили в школе.
— Молодец, — похвалила Кива; родители ссорились все громче, и она прибавила звук. — А кто у нас королева ведьм?
— Стиви.
— А повелитель гитар?
— Линдси[2].
— Какая моя любимая песня? — Улыбка Кивы стала шире.
— «Landslide».
— А мамина?
— «The Chain».
— Твоя?
— «Silver Springs».
— Кого еще мы обожаем? — Кива кивнула на свою футболку с изображением улыбающегося смайлика.
Еще на ней были мешковатые джинсы, рваные на коленях, запястья оплетали многочисленные браслеты, на шее висел кулон в форме полумесяца. Мне очень хотелось вырасти похожей на сестру.
— Вот тебе подсказка. Начинается с Nir...
— Nirvana!
Сестра выглядела очень довольной, и я чуть не прыгала от счастья. Люблю, когда мной довольны. В животе сразу появляется приятное тепло. А когда из-за меня огорчаются, внутри становится ужасно горячо. Папа, например, всегда грустит рядом со мной, и это не очень приятно. Точнее, совсем неприятно.
— Кива, я плохая?
— Что? — Сестра наморщила лоб и странно посмотрела на меня. — Кто тебе такое сказал?
— Не знаю, — пожала плечами я.
— Нет, Лиз. — Кива шумно вздохнула и забралась ко мне на кровать. — Никакая ты не плохая.
Она посадила меня к себе на колени, но в голосе сестры звучала грусть. Жар внутри нарастал. От этого чувства всегда хотелось кричать. Раздирать кожу ногтями.
— Просто трудная.
— Тогда почему ты не хочешь, чтобы мы ходили в одну школу? — повернулась я к сестре. — Ты меня ненавидишь?
— Нет, — прошептала она супергрустно. — Бывает, расстраиваюсь, только и всего.
— Из-за меня?
Кивок.
— Прости.
— Нет, Лиз, это ты прости. Мне нужно быть более терпеливой.
Кива обняла меня. Сразу стало тепло и весело. Обжигающий зуд в горле исчез.
— А папа меня ненавидит?
— Нет. — Объятия сестры стали еще крепче. — Просто он переживает из-за дедушки и Нелл.
— Кто такая Нелл?
— Помнишь чокнутую, которая сегодня заявилась к нам с рождественскими подарками? — Кива повернула меня спиной и распустила мой хвостик. — Мама еще так перепугалась из-за вашей прогулки.
Я вспомнила тетеньку, с которой ходила к реке, и улыбнулась.
— Мы кормили уток.
— Это папина сестра. — Кива пальцами расчесывала мне волосы. — Нелл.
— Не знала, что у папы есть сестра. А почему она раньше не приходила?
— Потому что она больная на всю голову. — Кива принялась заплетать мне косу. — Как и ее покойный отец.
— Ее отец?
— Дедушка Янг.
— Что значит «больная на всю голову»?
— Ну, со странностями, слышит голоса. — Сестра вздохнула. — Из-за этого дедушка и утонул в реке. Голоса приказали ему прыгнуть.
Глаза у меня стали круглыми, как блюдца.
— Я тоже слышу голоса. Твой, например.
— Не настоящие голоса, — хихикнула Кива, по-прежнему занятая моей прической, — а выдуманные. — Она постучала пальцем мне по виску. — Из головы.
— Но тетенька совсем не выглядела больной, — нахмурилась я. — И не говорила ни с какими голосами, пока мы кормили уток.
— Наверное, не хотела отвлекаться от мыслей, как скормить уткам тебя. — В голосе сестры зазвучало беспокойство. — Хорошо, что она не столкнула тебя в реку.
— Я же не умею плавать.
— Знаю. — Кива снова загрустила. — Вот почему мама так расстроилась. Она подумала, ты не вернешься.
— Потому что мы ходили кормить уток?
— Потому что Нелл повела тебя к реке. — Кива поежилась. — Никогда с ней больше не гуляй.
— Никогда?
— Никогда-никогда. А если она снова попробует тебя увести, беги.
— Бежать?
— Да. — Кива закончила плести косу и развернула меня к себе лицом. — Беги со всех ног.
— А откуда у дедушки и тетеньки взялись эти голоса? — спросила я, придвигаясь ближе.
— Не знаю, — пожала плечами Кива. — Наверное, люди такими рождаются.
— А поправиться можно? — Я опустила голову ей на грудь и накрыла ладошкой щеку — мой любимый способ ласкаться. — Врачи
