Против течения - Наталия Романова
– Съездил за продуктами, знаю твой «полный холодильник»,– показал Захар на пакет, который я не заметила сразу. – Лёка собрала. Но, думаю, лучше тебе у меня переночевать сегодня.
– Переночевать? – вытаращила я глаза на Захара.
А я и не готова… то есть, готова, у меня и эпиляция сделана… и даже трусы кружевные имеются, но…
– Вита Генриховна, прекрати возбуждать во мне помыслы грешные, – тихо, на ухо, прошептал Захар, опаляя горячим дыханием всю меня с головы до ног.
– Я не… возбуждаю.
– Возбуждаешь. Не представляешь как, и не понимаешь какие, – серьёзно ответил он.
Лишь в глазах плясало что-то… Бесы, может, но такого ведь нельзя думать о религиозном человеке. Правильно?
– Сейчас чучело это напьётся в лучших традициях двадцатилетних обормотов и вернётся с разборками. Зла не причинит, но шуму поднимет много, – объяснил Захар.
– Ты действительно распорядился уволить Фила? – немного сокрушаясь, спросила я. – Потерять работу в нашей местности очень неприятно, – пояснила, когда мы уже отъезжали от дома под любопытными взглядами соседок.
Не успела подвиг совершить, как снова замечена в аморальном поведении.
– Действительно, – отрезал Захар. – Не переживай, через Романа передам ему контакты конторы одной, работа вахтовая, платят хорошо, у меня столько не заработает. Глядишь, повзрослеет, ума наберётся, жизнь заиграет новыми красками, – глухо усмехнулся Захар.
В Вяткино мы добрались в полной темноте. Двор дома Захара освещала пара фонарей, окна горели гостеприимным светом, на крыльце дремал Ральф, на освещённых участках клубилась мошка, по земле стелился туман, окутывая зыбью пространство вокруг.
Глава 29
Глава 29
– Три комнаты, ванная, кухня. – Захар показывал мне домик для гостей, стоявший напротив основного дома, на заднем дворе.
Рядом была баня, летняя кухня с мангальной зоной и беседка со столом.
– Чай, чайник, сахар, – продолжил он перечислять. – Холодильник сейчас включу, ужин принесу. Не боишься одна ночевать?
– Да я всегда одна, – неуверенно буркнула я.
Я не боялась, и дом был красивый, на самом деле назвать его «домиком» для гостей язык не поворачивался. Полноценный дом, некоторые за всю жизнь на такую роскошь не заработают – я например, – но всё-таки… не ожидала, что меня поселят отдельно.
А чего именно ожидала, сама не понимала. Не очутиться же в спальне Захара.
Или?..
Нет, точно нет.
Особенно учитывая череду событий сегодняшнего дня, показавшегося мне годом. Голова кругом шла и без спальни Захара, и встречаться с его домочадцами не хотелось. Не сегодня!
– Прости, не принято у нас посторонним ночевать, тем более в такой ситуации.
– Какой ситуации? – нахмурилась я. – В прошлый раз я ночевала… я не настаиваю! – поспешила оправдаться.
Правда не настаивала, но не понимала, а понять хотелось.
– В прошлый раз нас ничего не связывало как мужчину и женщину, – вкрадчиво проговорил Захар. – Сейчасправильней нам отдельно ночевать.
Правильней… да, правильней. Согласна, отдельно правильней.
И спать ужасно хотелось, и привести мысли в порядок нужно, и завтра рано вставать.
– Устраивайся, сейчас вернусь, – с этими словами Захар вышел, а я осталась осматриваться.
Красиво, стильно, никаких сомнений, к дизайну приложила руку Лиза. Какая разносторонняя эта Лиза. Парня у меня увела – не то, чтобы я расстроилась, – про ДНК-фрагментацию сперматозоидов знает, крестиком вышивает, машину водит, платья шьёт, пироги печёт, рассаду на подоконнике выращивает.
Сам Кот Матроскин обзавидовался бы талантам.
– Зайду? – на пороге появилась Ольга Борисовна.
Пока я растерянно моргала, пятясь, как рак-отшельник, зашла, неся двумя руками поднос с чем-то, накрытым салфеткой, на запястье одной руки висел наполненный чем-то пакет.
– Хозяин сказал, гости у нас, велел накормить, сам с Лёшей, – словно бы отчитывалась она, ставя на кухонный стол тарелки с едой, доставая пирожки и хлеб из пакета. – Ты ешь, ешь, мясное рагу, салат овощной. Всё своё, домашнее, пирожки Лизонька напекла, я её хотела послать, понимаю, что неловко тебе будет, а она чего-то в комнате своей закрылась… как Захара увидала, сразу скрылась. Видать не поделили что-то, как в дети малые, – вздохнула она. – Ешь, голодная поди.
– Спасибо, я не голодна, – выдавила я из себя, борясь с внутренним стыдом.
Хотя, за что мне должно быть стыдно? Я взрослый человек, с кем хочу, с тем и целуюсь. С её крестником, например. Вот.
– Не сердись на меня, – покачала она головой, горестно сжала губы, посмотрела жалостливо. – Не со зла я, как лучше ведь хочу. Захар сказал, серьёзно всё у вас? – почему-то с вопросительной интонацией продолжила, горестно вздыхая. – А если настоятель благословение на ваш брак не даст, что тогда? Не подумали? Силён верою он, всех в строгости держит, не смотрит на положение, бедный, богатый, здоровый, больной, молодой, старый, ко всем одинаково относится.
– Захар говорил, что не даёт… – вспомнила я, тогда меня не этот вопрос не занимал, а оказывается это важно. Важно же? – И что он поедет куда-то добиваться благословения.
– Может добьётся, а может статься – нет. Не думала об этом? Без венчания Захар жить не станет, не для того законы наши чтит, чины соблюдает, что с тобой станется? Он мужик, с мужиков взятки гладки, а ты? – проворчала сочувствующе Ольга Борисовна. – Взяла бы прут, да отходила, не посмотрела, что крестник, да хозяин! – Бросила в сердцах. – Кушай, горемычная, кушай. И молитву прочитай, раз серьёзно всё у вас, привыкать надо. Вот тут я написала, – протянула листок в обычную клетку, где был написан короткий текст. – Церковнославянского ты не знаешь, пока так учись.
Я уставилась на клочок бумаги, не понимая, какие чувства испытываю. С одной стороны, прочитать несложно, раз – и готово. С другой… я же совершенно не понимаю, что написано.
Очи всех на тя, Господи, уповают, и ты даеши им пищу во благовремении, отверзаеши…
В общем и целом понятно. Наверное. А в частности – нет.
В это время на кухне появился Захар, молча посмотрел на Ольгу Борисовну, та мгновенно встала и так же молча вышла, окинув крестника осуждающим взглядом.
– Ты почему не ужинаешь? – спросил он, садясь напротив.
– Вот, – протянула я нервно скомканный листок. – Ольга Борисовна сказала – надо, раз уж…
– Я этой Ольге Борисовне кляп в рот вставлю, –
