Танцуй со мной в темноте - Алекс Хилл

моими коллегами и гостями, для которых наличие парня – недостаточная причина для отказа познакомиться ближе. Шестьдесят шесть моих истерик из-за девушек, крутящихся рядом с Никитой в рабочее время и вне его. Слепая ревность, обиды из-за недостатка внимания и свободного времени. Раздражающий рассинхрон во мнениях и приоритетах, ломающий все, что мы строили. Одна попытка расстаться. Одна ночь, когда казалось, что мое сердце остановилось навсегда. Один разговор длиною почти в семь часов, после которого мы с Никитой сплелись уже так крепко, что только Люцифер мог бы оспорить серьезность наших отношений. Это не были клятвы о вечной любви, это был исправленный договор о доверии и поддержке, который подписали мы оба, ведь несмотря ни на что, нуждались друг в друге так же, как и прежде. Никита был моей силой, я – его слабостью, и это ровно то, что делало нас лучше. Затем одним февральским вечером во время рабочей смены я познакомилась за стойкой бара с девушкой по имени Лика. С ней нас сблизила любовь к романтическому фэнтези, а позже новая знакомая открыла для меня не менее удивительный мир горячей карамели, миндального теста и заварного крема. Никогда не думала, что найду свое призвание в приготовлении десертов, но я с радостью ушла из контактного общепита[10]. На этом мое подражание Никите было окончено, что его самого только обрадовало. Миру не нужен был второй Клим, его и одного чаще всего многовато. Мы с Ликой, не без помощи моего черта и ее золотистого ретривера, открыли маленький кондитерский цех, и эта идея не сразу, но вскоре позволила нам обеим гордо называть себя сахарными предпринимательницами.

Землетрясение наконец-то прекратилось, жизненные процессы встали на прочные рельсы. К нам в город приехала еще одна искрящаяся парочка, дни стали веселее. Максим Кисленко, мой бывший начальник и вечный стажер-напарник Никиты, привез сюда молодую беременную жену Еву. Они поселились неподалеку, в соседнем жилом комплексе. Друзья под боком – это всегда хорошо. Я зазывала к нам и Васю, только у этой звездочки свой Млечный Путь. Ясно Хренушка приезжает в гости раз в несколько месяцев, что, несомненно, радует меня и раздражает Никиту, но мы нашли компромисс: когда я, Вася и Ева веселимся, Никита и Макс делают вид, что не знакомы с нами, до первой щекотливой ситуации. А ведь их с течением времени становится все меньше и меньше. Мы с Никитой стали настоящей командой. Доверие усмирило бессмысленные тревоги, поддержка стерла угнетающие страхи, а огонь… Он стал больше декоративным, жжет только при крайней необходимости. Я знаю, что, если Никита приходит домой без настроения, первый час с ним лучше не разговаривать, а потом можно забраться на колени или обнять со спины, и он все расскажет сам. Знаю, что не нужно звонить ему несколько раз подряд, он перезвонит сразу, как освободится и увидит пропущенный. Никита обожает эклеры с вишневой глазурью, но не признаётся вслух, поэтому я приношу их молча и оставляю на кухонном столе, где они никогда не задерживаются. Меня Никита тоже выучил очень хорошо. Если я расстроена, нужен поцелуй. Если в бешенстве – как можно больше поцелуев. Когда на моей прикроватной тумбочке перестает лежать какая-нибудь книга, стоит спросить, чем меня так поразила и впечатлила последняя из прочитанных. А когда я заявляю, что ничего не хочу, то нуждаюсь во внимании и заботе больше всего на свете. И еще несчетное количество мелочей, закрепленных на подкорке, встроенных во внутренний режим каждого из нас.

Напрягаю пальцы, сжимая теплую ладонь Никиты. Он косится в мою сторону и многозначительно ухмыляется. Я не знаю, куда мы идем, а он не говорит. В последний раз мы вот так просто и бесцельно прогуливались по набережной, наверное, после моего возвращения с защиты диплома, который я все-таки получила. Нервная выдалась поездка, впрочем, как все возвращения в родной округ. Тогда я впервые за долгое время попыталась поговорить с матерью, позвонила, чтобы сообщить об окончании университета, но ничего путного не вышло. Мать в очередной раз отмахнулась от меня, что заставило окончательно принять – наша связь утеряна безвозвратно. Вдобавок в один из тех дней я столкнулась с Левашовой, мы не поздоровались, лишь мимолетно пересеклись взглядами, только внешний вид бывшей одноклассницы говорил сам за себя. Вика выглядела не то чтобы плохо, скорее несчастно. Благодаря моим университетским подругам, Ларисе, Вере и Свете, с которыми мы все еще поддерживаем связь, я уже знала, что Левашова, расставшись со своим любимым Володенькой, бросила учебу и выскочила замуж за мужчину по имени Михаил, о котором мало что известно. Не могу сказать, что искренне желала Вике счастья, но уж точно не желала бед. Возможно, именно поэтому наше столкновение после моего неудавшегося разговора с матерью так сильно подкосило. Где-то в глубине души я чувствовала вину за то, что не справилась, не была хорошей дочерью, подругой. И когда по возвращении я призналась в этом Никите, он вытащил меня из дома поближе к морю с заявлением, что пора проветрить голову. И это помогло. Напомнило, что я не обязана быть хорошей для тех, кто никогда не был хорошим для меня. Судьба зависит не только от случайностей, но и от выбора. И мой выбор привел туда, где меня любят, ценят и берегут. Туда, где я сама желаю находиться.

– Присядем? – предлагает Никита, потянув меня к деревянной лавочке с коваными ножками.

Море всегда прекрасно, но два раза в день, на рассвете и закате, величие водной стихии и ее красота становятся недостижимыми. Оранжево-алый диск касается линии горизонта. Такие моменты каждый раз как в первый. Каждый раз как в последний. Но есть еще кое-что, чем я могу с восхищением любоваться вне зависимости от времени суток.

Поворачиваю голову. Не буду лукавить, возраст черта только красит. Никита стал немного крупнее, оброс мясом и мышцами, отчего его грозные выпады стали еще внушительнее. Стиль в одежде тоже немного скорректировался, теперь футболки и спортивные штаны только для активного отдыха и тренировок, а в остальное время Никита Сергеевич предпочитает расслабленную классику: свободные рубашки, легкие брюки. А вот прическа почти не изменилась, если не считать полугодовой сдвиг с отращиванием волос по всей голове. Никогда не забуду, как меня трясло от вида его бороды и усов. Хвала всем богам, мы это пережили, как и мои припадки с экспериментальными цветами волос. Я была рыжей, красной, недолго даже розовой, но теперь все позади. Отрастила свой родной русый цвет и длину