Танцуй со мной в темноте - Алекс Хилл
Никита берет мою ладонь в обе руки, опускает на свое колено и перебирает пальцы.
– Ну говори уже, – произношу я, вновь глядя вдаль на блеск водной ряби.
– Что говорить? – насмешливо уточняет он.
– У тебя явно есть новости, раз уж ты выдернул меня с пилатеса.
– Жопой кверху можешь и дома постоять.
– Скоро моя жопа перестанет проходить в двери. Ты понятия не имеешь, как трудно держать себя в форме, когда каждый день находишься в эпицентре повышенной калорийности.
– У тебя с формами все в порядке. Меня устраивает.
– Никита, не отвлекайся, – строго произношу я. – Ты притащил меня сюда в свой первый за две недели выходной не для того, чтобы задницу мою обсуждать. Я слушаю.
Он молчит, поэтому приходится подстегнуть его нетерпеливым взглядом. Смотрим друг на друга. Красноватое сияние заката делает смуглую кожу лица Никиты еще темнее и добавляет дьявольский огонек в радужку карих глаз. Проходит секунда, еще одна. Никита вдруг забирается правой рукой в карман брюк и медлит, едва заметно сощурившись.
– Не старайся, – я снисходительно качаю головой. – Не поведусь.
– Это еще почему?
– Соберись ты сделать мне предложение, я бы об этом знала.
– Маткой почувствовала бы?
– Именно.
Никита достает пачку сигарет и закуривает, повернувшись лицом к пляжу.
– Я продал квартиру.
– Поздравляю, – отвечаю ровным тоном, не очень-то удивившись. Квартира была выставлена на продажу, как только я забрала диплом. Рано или поздно кто-то должен был ее купить.
– Я уволился.
– Поздравляю? – повторяю, но уже не так уверенно.
Никита крепко затягивается, выдыхает дым и оглядывается:
– Я купил это помещение.
Оборачиваюсь. По ту сторону прогулочного бульвара между магазином природной косметики и винной лавкой находится небольшое строение, которое, если мне не изменяет память, за последние пару лет сменило несколько назначений: пивной бар, шашлычная и ресторанчик в пиратском стиле.
– Поздравляю… – неторопливо произношу в третий раз.
Раньше я, скорее всего, возмутилась бы из-за того, что Никита не поделился своими планами раньше, но не сейчас. Я все узнаю́ вовремя.
– Спасибо, – задумчиво отвечает Никита.
– И что это будет? – спрашиваю я, разглядывая отделанный деревянными панелями фасад.
– Гастробар.
– Концепция уже есть?
– Кое-какие наработки.
– А название?
– Мм… – неопределенно тянет он. – Мы с Максом не можем договориться, поэтому предложения принимаются.
– Макс в деле?
– Ага. Он оплачивает ремонт. Точнее, Ева. А еще точнее, ее батя. Круто, когда жена при бабках. – Никита поглядывает на меня, хитро улыбаясь. – Аня, у тебя есть деньги?
Забираюсь в маленькую сумку, перекинутую через плечо, достаю банковскую карту, немного налички и протягиваю Никите.
– Спрячь свои сахарные фантики.
– Почему? Я тоже хочу вложиться.
– Ты уже.
– В каком смысле?
– В таком, что бизнес мы запишем на тебя. Будешь директором.
– Зачем?
– Люблю, когда ты сверху.
– Никита…
Он смеется, раскатисто и мелодично. Выбрасывает окурок в урну, запихивает мои деньги в сумку и берет за руку, помогая подняться.
– Идем, возьмем по кукурузе, и я все тебе расскажу.
* * *
Гастробар откроет свои двери для гостей через неделю, сегодня же у нас закрытая вечеринка. Зал украшен композициями из живых цветов, за столами только знакомые и счастливые лица друзей и близких, а в самом центре семейная пара, чью запоздалую свадьбу мы празднуем. Максим и Ева расписались еще четыре года назад, но времени для торжества все не было. А тут такой отличный повод расслабиться и повеселиться после пяти месяцев ремонта и подготовки к запуску нашего общего проекта под кодовым названием «Загадай». От меня заведению достались только название и подписи в официальных документах, Ева внесла свой вклад, наняв какого-то очумелого дизайнера из столицы, остальным же занимались Никита и Максим. И вышло здорово. Атмосферное и уютное место, в зале много воздуха, теплое дерево столешниц и барной стойки соседствует с холодными металлическими элементами, витражное остекление – с отделкой из натурального камня. Но душа этого всего, конечно, кухонное и барное меню. Первым занимался небезызвестный бренд-шеф, с которым Никита познакомился на прошлой работе, а вторым он сам. Ну и Максим немного помогал, хотя его основными задачами стали набор сотрудников, их стажировка, поиск поставщиков и реклама. Теперь только время покажет, насколько наше общее детище жизнеспособно. Пока можно и выдохнуть.
– Да! Во-о-от такая птичка! – Мира, дочь Максима и Евы, сидит у Никиты на коленях и без умолку щебечет, рассказывая о своих сегодняшних приключениях. Ее пластиковая корона то и дело съезжает, путаясь в белокурых кудряшках. Никита поправляет головной убор, внимательно слушает и даже что-то отвечает. У этих двоих особая связь, временами я даже ревную.
– Пойду к маме! – звонко объявляет Мира, спрыгивает на пол и резво петляет между столами других гостей.
Вася, взявший на себя роль тамады, поднимает очередной тост за молодых и зазывает гостей на импровизированный танцпол. Максим и Ева с дочерью на руках выходят первыми. Кроха смотрит в нашу сторону и машет Никите пухлой ладошкой, привлекая внимание.
– Она от тебя без ума, – резюмирую я.
– Конечно, – отзывается Никита, помахав Мире в ответ. – Я единственный, кто не обращается с ней как с умственно отсталой.
– Ей три с половиной года.
– Уже вполне осознанная личность.
– Обо мне ты никогда так не говорил.
– Ты себя так и не вела.
Пихаю Никиту коленом под столом, делаю глоток шампанского и возвращаю бокал на стол. Из колонок льется песня Сэма Смита Fire On Fire, за окнами поздняя осень, а здесь внутри все пропитано сердечным теплом. И это не заслуга интерьера или освещения, все дело в людях. У каждого из присутствующих своя война, свои демоны, пристрастия, страхи и мечты, но, собираясь вместе, мы можем быть теми, кем являемся на самом деле. В этом и есть суть семьи. И уже не так важно, была ли она дарована при рождении или обретена через какое-то время.
Никита нащупывает мою правую руку и негромко заговаривает, наклонившись к уху:
– Удивительно, что ты за сегодня ни разу не разрыдалась.
– Мы с Евой поспорили, – весело сообщаю я.
– Ну, она-то еще на церемонии проиграла.
– Еще бы. Макс такую речь толкнул.
Клятва Максима в любви и верности на берегу моря никого не оставила равнодушным, я едва сдержалась. Он был таким трогательным и искренним. Еве определенно повезло с мужем, и она уж точно хорошо это понимает, ведь и сама ценит Максима как самое большое сокровище. Наблюдаю за
