Жизнь и смерть графа Дракулы. Подлинная биография одного культурного героя - Михаил Павлович Одесский
Знай же, твоя судьба решена, ты не можешь уйти от меня! Пятнадцать лет ты живешь в моем царстве, пятнадцать лет я пью понемногу твою кровь. Еще осталось несколько капель живой крови, и оттого ты бунтуешь… Но это пройдет, пройдет! Я – необходимость, и потому я – истина. Ты мой, ты мой, ты мой![332]
Вампир придерживается теории Нэтти: индивид не может не стать жертвой вампиризма «жизни» – это «необходимость», закон старения. Однако речи Вампира связаны и с речами Дракулы: «Мщение мое только начинается! Оно будет продолжаться столетия, и время будет моим верным союзником. Женщины, которых вы любите, уже все мои, а через них и вы все будете моими – моими тварями, исполняющими мои приказания, и моими шакалами!» (глава XX).
Учет «дракулического контекста» позволяет парадоксально интерпретировать исход схватки Мэнни с Вампиром. Инженер решает, что если при капитализме нельзя избегнуть старения, то по крайней мере можно освободиться от вампиризма «идеи» посредством самоубийства и таким образом не превратиться в игрушку сил прошлого, но открыть дорогу Нэтти к социализму. Дракула тоже оставляет жертвам возможность освободиться через добровольное самоубийство, но это оборачивается очередным искушением: самоубийца окончательно попадает под дьявольскую власть вампира. В системе ценностей Стокера (и в полном соответствии с христианской и магической традициями) самоубийство – пособничество вампиру, а по Богданову, наоборот, – акт сопротивления, что предсказуемо: радикалы любили примерять к себе демонические личины.
В качестве опять же «странного сближенья» полезно отметить, что Марс, где Богданов разместил общество будущего, часто фигурировал в построениях оккультистов: знаменитый швейцарский медиум Хелен Смит среди своих инкарнаций называла марсианина (наряду с Марией Антуанеттой и индийской принцессой) и сообщала сведения о марсианском языке, да и планета Марс, красный цвет, пятиконечная звезда – символы пятой Сефиры.
После 1917 г. Богданов попытался реализовать благотворно-вампирическую программу «обновления жизни» – в масштабах, несопоставимых с келейными опытами жизнестроительства Серебряного века. Он по-прежнему осуждал ленинскую политику и ленинцев, а те, со своей стороны, платили «отщепенцу» недоверием, однако в стремлении создать алгоритм «борьбы за жизнеспособность» их интересы совпадали.
В 1920–1921 гг. против Богданова предпринимается очередной политический демарш: по прямому указанию Ленина реформирован (фактически – разгромлен) Пролеткульт, просветительская и литературно-художественная организация, ставившая перед собой цель создания новой культуры путем развития творческой самодеятельности пролетариата. Основная вина Пролеткульта сводилась к тому, что пролеткультовцы, по мнению Ленина, находились под влиянием Богданова. Действительно, в 1918 г. критик С. С. Динамов, рецензируя на страницах журнала «Пролетарская культура» второе издание романа «Инженер Мэнни», декларировал: «Наш журнал как раз и является попыткой осуществить мечты Нэтти» (1918. № 3. С. 34). Перспектива конкуренции с Богдановым показалась большевистскому руководству вполне реальной и опасной, и оно приняло решительные меры. Однако, изолировав пролеткультовцев от давнего оппонента, Ленин не стал физически его уничтожать или ссылать, а рекомендовал сосредоточиться на другой идее – опытах по обменному переливанию крови.
Как сообщает Богданов, в 1922 г. ему удалось «добыть необходимые средства и кое-какие приборы для этих опытов», причем оборудование получили из Англии. С 1923 г. Богданов и несколько врачей-энтузиастов ставят эксперименты, используя в качестве лаборатории частные квартиры. Когда в 1923 г. Богданов был арестован ГПУ по подозрению в причастности к антиправительственному заговору, он писал:
Благодаря исследованиям английских и американских врачей, делавших многие тысячи операций переливания крови, стала практически осуществима моя старая мечта об опытах развития жизненной энергии путем «физиологического коллективизма», обмена крови между людьми, укрепляющего каждый организм по линии его слабости. И новые данные подтверждают вероятность такого решения. 〈…〉 И этим рисковать, этим жертвовать ради какого-то маленького подполья?[333]
Богданов добился значительных успехов, и в результате – по инициативе И. В. Сталина, Н. И. Бухарина, наркома здравоохранения Н. А. Семашко – создается Институт переливания крови.
В конце 1925 г. тов. Сталин предложил мне взять на себя организацию Института, причем обещал, что будут предоставлены все возможности для плодотворной работы[334].
В 1926 г. институт разместился на Большой Якиманке в бывшем особняке купца Игумнова, который позднее был отдан французскому посольству.
В 1927 г. Богданов, суммируя итоги многолетних исследований в специальной монографии, почти дословно воспроизвел формулировку «Красной звезды». Правда, в «тектологической» аранжировке: сопоставление «разного рода жизненных сочетаний привело меня к мысли, что и для высших организмов возможна „конъюгация“ не только половая, но и иного рода – „конъюгация“ для повышения индивидуальной жизнеспособности, а именно в форме обмена универсальной тканью организмов – их кровью»[335].
Как и прежде, Богданов не пренебрегает «аналогиями» с «мечтами далекого прошлого», прямо называя среди предшественников «физиологического коллективизма» Жиля де Ре. Для этого странного марксиста фольклор был сокровищницей тектологических идей, сформулированных, естественно, в донаучных терминах. Соответственно, и роман Стокера функционировал как своего рода фольклорный источник полезной информации.
Богданов мечтал связать узами «кровного родства» все человечество, одолев старость и избавившись от вампиризма жизни. Но коль скоро, по его убеждению, коллективистский строй в России – несмотря на победу большевиков – не установлен, объективные условия для полной реализации спасительной методики пока отсутствуют: «В нашу эпоху господствует культура индивидуалистическая; ее атмосфера неблагоприятна для нашего метода и точки зрения, лежащей в его основе. Трудовой коллективизм еще только пробивается к жизни. Когда он победит, тогда будут устранены трудности и препятствия, стоящие теперь на пути коллективизма физиологического, тогда наступит его расцвет»[336].
В ожидании «светлого будущего» Богданов мог бы ограничиться проведением исследовательских работ, решением медицинско-прикладных задач (среди исцеленных посредством обменного переливания крови – сын самого экспериментатора). Однако есть основания полагать, что создатель тектологии не смирился с отказом от «генеральных» целей.
Дело в том, что особую категорию пациентов Богданова составляли «ветераны партии»: В. А. Базаров, его давний товарищ по марксистскому движению; М. И. Ульянова, сестра Ленина, болезнь которой, несмотря на предсказанный кремлевскими врачами летальный исход, была излечена благодаря обменному переливанию крови, и др.
Конечно, «физиологический коллективизм» функционировал в рамках системы специальных услуг высокопоставленным номенклатурным работникам. Но вместе с тем Богданов, так сказать, практиковал свою «тектологическую магию». Ведь, согласно принципам «обменного переливания крови», операция в идеале требует участия старика и юноши, а значит, «партнерами» ветеранов должны быть молодые люди. Ветераны партии передают свою «голубую кровь» подрастающему поколению, связывая «кровными узами» молодежь псевдокоммунистического государства Ленина – Сталина с проверенными борцами за истинный коллективизм.
Своего рода «мостик» перебрасывался от уходящих – к людям будущего, минуя живых. Идея, что называется, носилась в воздухе. «Тщательное изучение мозга нашего гениального современника В. И. Ленина и сравнение тонкого архитектурного строения его мозга с мозгами людей среднего психического уровня, –
