Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина
Андрей засмеялся:
— А как понял, что я барин?
— Дык… самоходка же. Не по деревенскому бездорожью на ней ездить. Одежа тоже городская. Не наш.
— Ваш, ваш, — обиделся Андрей. — Дребезиново — рода моего вёска, и отца была, и деда тоже. Просто я… не наезжал давно.
— Ну, пусть так, — с улыбкой согласился Пересвет.
Казалось, его невозможно вывести из равновесия.
Какое-то время ехали молча, жаворонок продолжал заливаться в тишине, ровно гудел мотор.
— А ежели ты у болота живешь, мил человек, так не слыхал, отчего там люди пропадают?
— Дак отчего ж не слыхать? Отчего звери пропадают, оттого и люди. Кроме тех, кто зелья хмельного хлебнул да свернул в туман. Так те сами виноваты.
— А сам ты в тумане не блудил… не заблуждался… заблуживался?
Андрей аж хрюкнул, пытаясь поставить глагол в нужную форму.
— А чего мне блудить? Меня и так девки любят, — ухмыльнулся Пересвет, взметнув волосами.
Звягинцев едва удержался, чтоб не засмеяться. Ах, подкусил попутчик!
— И много их у тебя?
— Мне хватает.
Андрей едва подавил желание схватить попутчика за руку да на магию правды испытать: уж больно ловко тот вилял да увиливал, толком ничего не говоря. А может, такой характер у него? Жил один на болоте да одичал? За руку хватать эдакого бугая сыщик, конечно, не стал, но магию все же выпустил — хоть так проверить.
— А пропавших… знаешь? — он перечислил по именам тех, кого вспомнил: — Смиляну Коныч, Аглаю Марычеву, Катерину Киселеву, Ксению Шикину, Федору Угольникову…
Фамилии слышал мельком, а вспомнить получилось, застряли в голове.
— Дык… их вся деревня знает.
И ведь не поспоришь! И магией ничего не понять, словно та со всеми словами Пересвета соглашаться готова. Интересный мужик. Неболтливый, обстоятельный. Но все ж вихлястый. Все вот кажется, что ничего не сказал. Ну так, может, не доверяет? Есть у деревенских общин такая особенность — не доверять чужим. Город чужой, он живет в другом ритме, там спешат, а в селе все повторяется веками, и сами люди ведут себя иначе и с трудом меняются.
Должно быть, глядя на философские мучения, отразившиеся у Андрея на лице, спутник широко улыбнулся.
— Не все пропавшие пропали, может, кто и вышел.
Словно путеводную нить протянул.
— А ты один там живешь? — обрадованный, что бортник не замкнулся, спросил Андрей.
— Не один, — Пересвет выдержал паузу и добавил: — Болото большое.
Ну, верно. Прохор с Груней поминали резчиков торфа, охотники, опять же, если получится, и до лесничего добраться. С другой стороны, короткие, а порой и двусмысленные ответы напрягали. Ни слова ведь по делу. Словно сам замешан в исчезновениях. И Звягинцева даже в мыслях разрывало надвое.
— Ты сам видел кого?
Бортник кивнул:
— Видел. Надо людям — вот и идут.
— В трясину? Добровольно? — не сдержал иронии Андрей.
И встретил взгляд ясных глаз. То ли насмешливых, то ли вовсе сумасшедших.
— Бывает. Когда сами, когда позовет кто.
— По ягоды?
Бортник флегматично встряхнул плечами.
— И по ягоды тоже.
Слез он из самоходки на краю Расторгуево, шапку не мял — вовсе у него шапки не было.
Андрей постарался не провожать доморощенного философа глазами, сразу отправился на почту. Осокину телеграмму отбил длинную, обстоятельную и очень злую: градоправитель умен, злость отфильтрует, зато электрической компании авось накрутит хвост.
Заглянул еще Звягинцев в полицейское управление, которое с почтой соседствовало. Там вообще все учреждения, включая отделение банка и магазин с вполне достойным выбором, собраны были в одном большом каменном — редкость по здешним меркам — доме у сельской площади. Расторгуево, стоявшее на императорской земле, не зря так называлось, в нем часто проводили ярмарки, купцы не гнушались держать здесь постоянные лавки, самый путь был селу в небольшой городок превратиться. Станция железнодорожная тут тоже была с пакгаузами и паровозным депо, за базаром как раз. Захотелось походить по рядам, купить что-нибудь Марине. Но дело все же прежде.
Полицейские приняли Андрея как своего — а собственно, когда он своим-то быть перестал? Одно дело делают. Увы, о пропавших на болоте сведений здесь не имели, заявлений им никто не писал. Так-то в болоте часто пропадают, тонут, встречается и селится там лихой люд. Правда, в последнее время с людьми лихими стало поспокойнее. То ли вывелись, то ли искали места похлебнее, то ли волхв их на праведный путь наставил — ходили и такие слухи.
Ох и хотелось сыщику взглянуть на того волхва, что добрым словом лихих людей на праведность вразумляет. Да вот только туман, полицейские советовали не ходить, чтобы не стать еще одним из пропавших. Все, что вынес Андрей из беседы — подтверждение тому, что он и так уже знал: есть Велесово капище в глубине болот, ну и волхв при нем. Так поди застань его в том тумане, чтобы порасспрашивать. Если волхв там вообще еще есть.
Дела в Расторгуево на сегодня были закончены. Андрей купил печатных пряников для домочадцев, сгрузил на заднее сиденье самоходки и отправился в обратный путь.
В Дребезиново он остановился рядом с домом старосты. Не дом — настоящий терем, с резными наличниками да поднизями, с воротами, украшенными деревянными петухами. И не ждешь такого в глухой деревеньке увидеть. Надо сказать, подобную резную красоту Звягинцев по всему селу замечал, даже удивлялся.
— Нравится? Исидор-искусник резал, — сообщил, выйдя на звук клаксона, староста. — Наш, местный, ежели не слыхали еще. Все село украсил, другого такого нет, даром что горбун сухорукий. Нет препятствию в мастерстве, коли воля сильна. Ты зайди, барин, зайди, полюбуйся еще, какие мебеля он спроворил, — и повел Андрея в дом.
Архип Федосеевич Федосеев разменял седьмой десяток, но был крепок. Голова блестела серебром, вышитая рубаха ладно лежала на могучем теле. И годы спину не согнули.
Провел он Андрея по дому-терему, тоже ладному, чистому, добротному и красивому. Домочадцы приветствовали гостя, кланялись, кинулись разносолы на стол выставлять. Всего три девки в горнице шустрили, младше Федосеевы — лет от семи до десяти. Прочие, понятно дело, на покосе нынче работали.
— Я услышал от Прохора, что ты заедешь, так вернулся, — объяснил Архип Федосеевич. — Я и для тебя писульку подготовил, что он велел. Обо всех пропавших. И от доктора собрал. Учителя в деревне нонеча нет, на каникулы уехал. По жене
