Каникулы в Дребезиново - Ника Дмитриевна Ракитина
Однако, свернув к усадьбе, все трое насторожились, Герострат даже приостановился, принюхиваясь. С подворья раздавались крики, во дворе явно царила суматоха. Не сговариваясь, Марина и Андрей прибавили шаг, и тут из ворот вылетел всадник. Прохор пришпорил коня и промчался мимо них, кажется, даже не заметив. Сыщик сорвался на бег, Клюева — за ним. Какая уж тут слабость, если новая беда пришла. А просто так степенный управляющий не несся бы сломя голову.
— Что случилось? — вцепился Звягинцев в первого, кого увидел, — в Геласия.
Тот растерянно мялся у ворот, явно не понимая, куда пойти, куда податься.
— Дык это, барин… рожает, — развел он руками.
Псарь красноречием никогда не отличался, но, похоже, от усталости соображал Андрей совсем плохо.
— Барин рожает? — тупо переспросил он.
— Верунька⁈ — первой поняла Клюева.
Хотела бежать во флигель, но как оставишь любимого начальника. Он же вот-вот свалится. Да и чем она Вере поможет?
— Ну да! — закивал Геласий. — Прошка за доктором тудысь, — махнул рукой куда-то в сторону деревни. — А эта… Матрена-то… шороху навела. Вопит вон, мол, привезти не успеет.
— Кого? — все еще тормозил Звягинцев.
— Дык доктора же. Кудахчет!
Сыщик прикрыл глаза.
— И повитухи поблизости нет?
— Дык откуда ж? Бажена разве что, да она подалече.
— А что Матрена? Не может помочь? — спросил Андрей обреченно.
— Да дура-баба, орет только и не делает ничего. А остальные — и вовсе девки ж.
— Ладно, — кивнул Звягинцев и пошел к флигелю.
— Андрей Ильич! — бросилась за ним Марина. — Куда вы?
— Помочь, — ровно ответил сыщик, даже не глянув на нее.
— Да чем вы поможете⁈
Звягинцев остановился. Посмотрел на помощницу, кажется, даже не узнавая.
— Меня учили. Я должен.
— На юридическом⁈ Роды принимать⁈
— Нет, — он тряхнул головой. — Я спецкурс… в полицейском училище брал… первая помощь… экстренные ситуации… А Прохор… если что… не переживет он… Значит, я, раз больше некому.
— Андрей Ильич, да вы же сами сейчас упадете!
— Марина, — он протер глаза, — вы мне поможете? Я… боюсь… не справлюсь… я никогда… просто знаю… — и дальше пошел, к флигелю.
И что ей было делать? Только идти следом и молить всех богов, чтобы доктор поскорее приехал.
Во флигеле царил бедлам. Рыдала, причитая, мол, не знает, что делать, Матрена. Бестолково метались ее дочери. Где-то в соседней комнате стонала Вера, и слышалось оттуда успокаивающее бормотание Данки.
— Так! — произнес сыщик, и все застыли. Выглядел он сейчас внушительно и совсем даже не уставшим. — Ты, — указал пальцем на старшую Кузовкину, — вон отсюда. Вы, — это к дочерям ее, — пару ведер воды вскипятите и тоже убирайтесь.
— Андрей Ильич, плита не включается, — пискнула Злата.
Звягинцев молча послал в огонь-камни пару искорок, и те сразу раскалились.
— Пока могу, — пробормотал и направился туда, откуда доносились стоны.
Следующие часы показались Марине вечностью. Впрочем, она понятия не имела, сколько времени прошло. Носилась вместе с Данкой, оказавшейся внезапно и расторопной, и полезной, то за чистыми полотенцами, то за теплой водой, то еще за чем. Что происходило с Верунькой, она не знала да и знать не хотела. Слыша ее стоны и крики, Клюева раз десять зареклась рожать, потом столько же раз мечтательно представляла себе Андрея с младенцем на руках и строго себя одергивала.
Вот любимый начальник как раз беспокоил ее куда больше роженицы. Он был даже не бледным, белым совершенно. Несколько раз Марина вытирала ему пот со лба, подносила стакан с колодезной водой прямо к губам, и ловила в ответ благодарный взгляд. Как он держался она не понимала, и очень боялась, что вот-вот просто отключится от перенапряжения.
Первый крик малыша заглушил сдвоенный топот копыт во дворе. Клюева смотрела на сизое, сморщенное, облепленное слизью существо в ладонях Андрея и не верила, что все закончилось, что они справились. Данка споро перехватила младенца, обтерла влажной тряпицей, положила на грудь матери. Звягинцев поднялся с кровати, на которой сидел рядом с Верой, и пошатнулся. Руки его были в крови. Еле успела подбежать и плечо подставить. И тут в комнату ворвались Прохор и доктор Сидор Евдокимович.
Управляющий, как жену с дитем увидел, так и сел прямо на пол. Только и выдохнул:
— Живы! — и расплакался.
Андрей его по плечу похлопал, ржавые разводы на чистой рубахе оставляя, и деревянными шагами на негнущихся ногах пошел к выходу. Что-то восторженно вещала доктору Данка, пока тот осматривал Веру. Но Марине уже не было до них дела. Барана этого упертого, любимого начальника своего до постели довести бы. Только руки заставить вымыть.
Тащила она сыщика в главный дом едва ли не на себе. Нет, он шел вроде как. Только спотыкался все время и пару раз пытался свернуть не туда. Клюева подозревала, что он спит с открытыми глазами. Окружающую реальность не осознавал уж точно. Руки под рукомойником она ему сама оттирала, Звягинцев так и норовил их уронить вдоль тела и к стене прислониться.
Как уж они потом до его кровати дошли, и вовсе непонятно, только рухнул в нее Андрей и двигаться перестал. Марина даже испугалась в первый момент, что вовсе помер. Но нет, дышал, жилка на шее билась. Кое-как вытряхнув сыщика из куртки, в карманах которой гремели всяческие нужные, но не способствующие спокойному сну сыщицкие приблуды, сняв с него ботинки и аккуратно изъяв пистолет, Клюева, покусав губы, все же расстегнула тяжелую пряжку кожаного пояса и не без труда его вытащила из брюк. На большее ее стыдливость была несогласна, и Марина, накрыв спящего пледом, тихонько вышла из комнаты.
Спать! Ей тоже нужно было еще поспать, чтобы восстановиться окончательно.
Глава 25
Не думая о дороге, вел Звягинцев самоходку, вспоминая последние дни в усадьбе. Пролетели они быстро — как ласточки над рекой. Полная тебе лепота и в облацех благоволение. Преступники повержены, пропавшие найдены. Марина или усердно учится, или тетешкается с маленьким Андрейкой
