Добрые друзья - Джон Бойнтон Пристли
– Ах, неужто Леонард вам не сказал? – вскричала миссис Сагден, изумленно воззрившись на него. – В больнице она. Когда ж ее положили… дайте вспомнить… в пятницу или в субботу… а, в пятницу, верно, я ведь как раз ходила платить за страховку, когда за ней приехали. Оперировать пришлось срочно – уж очень она плоха была. Ей несколько недель нездоровилось – вот тут болело и болело. – Миссис Сагден положила руку на свой пышный бок. – Я же видела, как ей нездоровится. «Нельзя такую боль терпеть, – говорю, – надо вызвать врача». – «Никаких врачей, миссис Сагден, – говорит, – сама справлюсь». Да-да, так и сказала: «Сама справлюсь». А я своими глазами видела, как ей скверно. В конце концов я пришла к Леонарду – в начале прошлой недели это было – и говорю: «Слушай, Леонард, твоей маме надо к врачу. Так дальше нельзя. Она совсем плоха». – «Похоже на то, – ответил он, – хотя мне она ни разу не жаловалась». – «Я точно знаю», – грю. Ну, он и пригласил для нее врача, но в тот день никто не приехал, и на следующий тоже. А через день она совсем слегла, утром даже подняться с постели не сумела. Я с ней посидела, потом Леонард привел доктора, и он сказал, что нужна срочная операция. То был старик Макинтош – скоро встретите его в клубе, – видели бы вы, как он разволновался! Страсть! Я думала, он вскипит от страха!
– Что у нее? – спросил мистер Окройд. Он так охрип, что ему пришлось откашляться и повторить вопрос.
– Какая-то хворь вроде аппендицита, – ответила миссис Сагден, – только посурьезней. Ваш Леонард говорил про какой-то пери… перритотит, что ли, нипочем не выговорить.
– А операция как прошла? Нормально?
– Прооперировали ее почти сразу. Иначе-то никак было нельзя. А потом вроде еще раз пришлось оперировать. Да-да, точно, – добавила миссис Сагден со скорбным удовольствием.
Мистер Окройд в ужасе уставился на нее.
– Стало быть… совсем она плоха, – наконец выдавил он.
– Плоха, очень плоха, бедняжка! Ваш Леонард только раз ее навещал, а я и вовсе ни разу, но миссис Флэтер говорит – ей дочурка сказала, слышала от одной из медсестер, – что дела совсем плохи. Мы должны надеяться на лучшее, я считаю. Ах, совсем я заболталась! Вы присядьте, мистер Окройд, я вам чаю сделаю. Леонард вернется с минуты на минуту – я к этому времени всегда ему что-нибудь стряпаю. Сегодня вот пекла как раз. Сейчас принесу кекс с изюмом и кусочек пирога с салом, вы только за чайником последите.
Через десять минут она пришла и опять ушла, а мистер Окройд сел за стол с Леонардом – очень подавленным и притихшим Леонардом, надо сказать. Денди-охотник, который в бесчисленных танцевальных залах, кинотеатрах и дешевых кафе загнал такое множество жертв, бесследно исчез, а его место занял испуганный встревоженный юнец с подрагивающей губой, юнец, повстречавший на своем пути куда более жестокого охотника. Ему было почти нечего добавить к тому, что рассказала миссис Сагден.
Мистер Окройд нашел утешение во внезапной вспышке ярости.
– Дубина стоеросовая! – воскликнул он. – Почему сразу не сказал, что мать захворала? Совсем тебе разум отшибло!
– Да не мог я, – жалобно выдавил Леонард.
– Как это не мог?! Еще чего удумал!
– Не мог. Я же говорю, сначала я сам не знал, а когда ма поплохело, она запретила тебе говорить. «Отцу ни слова» – это был ее последний наказ.
Гнев мистера Окройда тут же утих. Он уперся взглядом в стол.
– Зачем же она такое наказала?
– А мне почем знать, – пробормотал его сын. – Может, не хотела, шоб ты знал.
Мистер Окройд оттолкнул чашку и печально зацокал языком.
– Я же видел, что ей худо, когда на Рождество приезжал. Так ей и сказал, и Лили даже предупредил. Ох, горе-то какое! – С минуту он молча размышлял о печальных превратностях этой жизни. – Ладно, утром схожу в больницу. Надеюсь, меня к ней пустят. Ты сегодня справлялся о ее здоровье? Что сказали?
– Говорят, состояние прежнее. Плоха она, отец, плоха. – Леонард встал из-за стола и отвернулся.
Мистер Окройд машинально набил трубку «Старым моряцким», но не закурил. Он недвижно сидел, подперев щеку кулаком, погруженный в свои неспокойные мысли. Леонард сходил наверх, опять спустился и, встав у очага, прикурил сигарету.
– Вчера вечером заходила тетя Элис, – нарушил он затянувшуюся тишину.
– Вон как! – Мистер Окройд тоже встал из-за стола и задымил трубкой. – Ну, и как она поживает?
Сестра его жены, эта самая Элис, вышла замуж за железнодорожника и поселилась на другом конце Браддерсфорда. Мистер Окройд не видел ее несколько лет. Впрочем, ни она, ни ее муж ему никогда не нравились.
– Хорошо, – безразлично ответил Леонард. – Кузина Мейбл скоро выходит замуж.
– Славно, славно! Когда я последний раз видал Мейбл, она была чумазой девчушкой в грязном сарафане. А теперь вот замуж выходит. Кто счастливчик?
– Зовут Джонсон. Работает в железнодорожном управлении – чинуша. Послушать его, так он там самый главный. Павлин! А Мейбл да, выросла уже. Она ведь на год меня старше, почти ровесница нашей Лили.
– Лили-то еще не сообщил? – с тревогой спросил мистер Окройд.
Его сын покачал головой:
– Я ей уже два месяца ничего не писал. Она тоже молчит. Ты ведь напишешь?
Что же ей написать? Мистер Окройд невольно похолодел, но тепло вернулось при мысли о самой Лили. Вот бы она была здесь, рядом! Но нет, лучше ей сюда не приезжать. Он огляделся по сторонам и вдруг что-то вспомнил.
– Слушай! – воскликнул он. – А где же Альберт? Я совсем про него забыл.
– Съехал. Недели две как съехал.
– Уже хлеб! Болтовня этого Альберта меня б точно добила. А что случилось?
– На этой неделе у него свадьба. – Леонард ядовито усмехнулся. – Охомутали нашего мистера Таггриджа. Я его предупреждал, а он ни в какую. Когда ее родители прознали, другого выбора у него не осталось. Отец семейства провел с ним нравоучительную беседу. Бедный старик Альберт!
Да, его дни в роли вольного героя-любовника закончились. Не строить ему больше глазки, не преследовать и не загонять дичь. Слишком опрометчиво он загнал последнюю жертву – попался сам и скоро будет разгуливать по улицам с коляской.
– Бедный, еще чего! – насмешливо фыркнул мистер Окройд. – Кого жалко, так это невесту! За болтуна и пустобреха выходит. А тебе, малой, не след так разговаривать, – строго добавил он. – «Охомутали»! Стыд-позор, мой собственный сын так говорит! Ляпни я эдакое перед своим отцом, он бы меня поколотил, ей-богу. Думаешь, девчата для того и нужны, чтоб вы им голову
