Дом, в котором ты - Елена Валерьева
Полина. Я поняла это мгновенно. Даже если бы не знала лицо по статьям, поняла бы всё равно. В ней было слишком много спокойной, холодной уверенности бывшей женщины. Той самой, которая уже знает, что когда-то была главным выбором этого мужчины и память об этом ещё работает как оружие.
Очень неприятный тип красоты.
Владилен поднял голову и увидел меня. И вот тут весь остальной зал просто перестал существовать. Потому что его взгляд — тяжёлый, внимательный, мгновенно потеплевший — сказал мне гораздо больше, чем позволяли любые приличия.
Он был рад, что я пришла. И я, как последняя дура, почувствовала это всем телом.
Гордей тоже меня заметил и замахал как мельница, зовущая на казнь. Ну что ж. Пора.
Глава 20
Владилен
Есть два типа женщин, которых мужчина не должен сравнивать. Бывшую — с настоящей. И женщину, которая его когда-то сломала, — с женщиной, рядом с которой он снова начинает дышать. Потому что во втором случае сравнение всегда оказывается унизительно не в пользу прошлого.
Полина была безупречна. Как всегда. Серебристое платье. Гладкие волосы. Тонкая шея. Лицо женщины, которая знает себе цену и умеет ею пользоваться.
Раньше меня это восхищало. Сейчас — почти не трогало.
Пока в зал не вошла Василиса. И всё. На этом любые остатки внутренней дисциплины можно было считать торжественно похороненными.
Она была в тёмно-зелёном платье, на которое я, наверное, потом ещё долго буду злиться отдельно. Потому что оно облегало её именно так, как не должны облегать платья на женщинах, которых ты пытаешься воспринимать всерьёз и безопасно одновременно.
Зелёный ей шёл. Очень. Делал глаза глубже. Кожу светлее. А выражение лица — ещё опаснее.
Я увидел, как она заметила Полину. Замерла на долю секунды. Но быстро взяла себя в руки.
Хорошая девочка. Сильная.
Именно поэтому я заранее почувствовал злость. Потому что вечер обещал быть длинным, а причин для раздражения у меня и без того уже было достаточно.
— О, вот и она! — обрадовался Гордей, как идиот на собственных похоронах. — Василиса!
— Тише, — процедил я. — Ты её не на аукцион выводишь.
— А жаль, — ухмыльнулся он. — Я бы поставил много.
Василиса подошла. Сначала поздоровалась с Гордеем. Потом повернулась ко мне.
— Добрый вечер, Владилен.
Голос ровный. Лицо спокойное. Но я уже знал достаточно, чтобы заметить: под этой собранностью натянута струна.
— Добрый, — ответил я. — Вы прекрасно выглядите.
Она чуть приподняла подбородок.
— Вы тоже.
— А это уже почти признание.
— Не льстите себе. Это просто зрение у меня пока не испортилось.
Гордей заржал. И, как назло, именно в этот момент к нам подошла Полина. Вот ведь идеальный тайминг у судьбы. Прямо ювелирный.
— Влад, — сказала она мягко. — Не представишь?
Я посмотрел на Василису. Она — на меня. И в этих двух секундах было столько всего, что любой внимательный человек уже сделал бы неправильные выводы. Но не Полина. Она была слишком умна, чтобы не замечать очевидное.
— Конечно, — сказал я. — Полина Терентьева. Василиса Дорсункова.
Женщины кивнули друг другу. Улыбнулись. Обе. И обе одинаково неискренне. Красота.
— Очень приятно, — сказала Полина.
— Взаимно, — ответила Василиса.
И если бы вежливость можно было заточить, сейчас мы бы все стояли среди летающих ножей.
Я видел, как Полина смотрит на неё: оценивающе, тонко, опасно. И видел, как Василиса отвечает тем же. Не робея. Не отступая. Не пытаясь быть милой.
Господи. Мне это нравилось. Ненормально сильно.
— Влад рассказывал, что вы работаете с Гордеем, — сказала Полина.
Я едва заметно повернул голову. Влад рассказывал? Интересно. Очень.
— Да, — ответила Василиса. — Делаем дом пригодным для жизни. После архитектуры это особенно актуально.
Гордей кашлянул. Я медленно усмехнулся. Полина тоже.
— Люблю женщин с чувством юмора, — заметила она.
— А я — с памятью, — ответила Василиса. — Они обычно опаснее.
Вот тут даже я чуть не подавился воздухом. Полина внимательно посмотрела на неё. Потом — на меня. И всё поняла. Умная, чёрт бы её побрал.
— Не буду мешать, — сказала она спокойно. — Уверена, у вас тут и без меня интересная компания.
Когда она ушла, Гордей выдохнул как человек, только что переживший авиаудар.
— Так, — сказал он. — Я сейчас выпью. Или убегу. Или всё сразу.
И тоже ретировался.
Мы с Василисой остались вдвоём посреди зала, полного людей.
— Простите, — сказала она тихо.
— За что?
— За то, что не удержалась.
— Не смейте извиняться за это. Никогда.
Она подняла на меня глаза.
— Вам понравилось?
— Очень.
— Это нездорово.
— У меня вообще последние дни нездоровая динамика.
Её губы дрогнули. И я вдруг понял, что хочу немедленно забрать её отсюда. Из этого зала. От Полины. От лишних глаз. От всей этой светской дряни. Куда угодно. Лишь бы не делить её ни с кем.
Но именно в этот момент ведущие объявили начало церемонии, и нас пригласили занять места. Я посмотрел на карточки на столе. Судьба, как обычно, не мелочилась. Василиса сидела рядом со мной. А Полина — прямо напротив.
Ну что ж. Теперь вечер обещал быть не просто длинным. Он обещал быть кроваво-элегантным.
