Холмс. Гарольд Холмс - Miledit
Если с Перкс, в целом, все было ясно, то вот относительно Мориарти возникали вопросы. Холмс не знал точно, удалось ли агенту завершить миссию, но предполагал, что таки да. Слишком многое указывало на то, что женщина, судя по всему, успела спуститься к камню, считать «слова-печати» и передать их Джиму. Может ли теперь Мориарти создавать локальные «карманы» магии в маггловском мире? Не факт. Но пробовать будет точно.
«Он получил доступ к источнику, — размышлял Гарольд. — Не к самой магии, но к энергии. К возможности делать то, что раньше было невозможно. И что он предпримет теперь?»
Ответа не было, но от этого становилось только интереснее.
Дамблдор… Дамблдор был отдельной темой.
Гарольд перечитал свои заметки о директоре, сделанные после памятного разговора в его кабинете. «Опасный противник. Умен, опытен, манипулятивен. Привык, что все вокруг — пешки. Недооценивает магглов. Абсолютно уверен в своей правоте. И — что самое важное — у директора есть план, в котором он, Гарольд Холмс, играет какую-то роль».
Какую именно — пока неясно. Но мантия-невидимка, которую директор предложил, прямая лесть, попытки наладить «доверительные отношения»… Все это говорило о том, что Дамблдор видит в Гарольде не просто талантливого студента, а нечто большее. То ли оружие, то ли символ. На кой черт ему так нужен «Мальчик-Который-Выжил», и который, кстати, официально в Хогвартсе так и не появился?
Кстати, об этом.
Холмс не мог не заметить, что слухи о Гарри Поттере, которые поначалу витали в воздухе, очень быстро сошли на нет, и тема как-то сама собой заглохла. Дамблдор, как оказалось, был мастером информационной войны. Слово тут, заявление там, намек здесь… и все утихло. Никто не искал Мальчика-Который-Выжил. Никто не задавал неудобных вопросов. Даже самые любопытные репортеры «Ежедневного пророка» нашли себе более интересные темы.
«Исчезнувший национальный герой? Какая скука, — мысленно передразнил Гарольд гипотетического журналиста. — Вот взлом Гринготтса — это да, это сенсация».
Дамблдор любил рассуждать о «великом благе». Но вот в чем штука: великое благо для магов — это великое неудобство для всех остальных. Шерлок как-то сказал, что идеалисты опасны, потому что они верят в свою правоту настолько сильно, что не замечают, какой хаос сеют вокруг. Идеалист ли Дамблдор? Вполне возможно. И в этом, пожалуй, крылась главная опасность. Не в том, что директор Хогвартса «злой» или «плохой» (Гарольд вообще не мыслил такими смешными категориями!), а в том, что он искренне убежден в собственной правоте. Таких людей не переубедить, их можно только переиграть. Когда-нибудь.
Размышления о Дамблдоре плавно перетекли на другие мысли — о Шерлоке и, как ни странно, о магии.
Перед тем как инсценировать свою смерть, Шерлок все же нашел время и возможность для обстоятельного разговора с Гарольдом. Сам Гарольд тогда, помнится, в штыки воспринял план с инсценировкой смерти, несмотря на то, что прекрасно понимал, что это, во-первых, решение логичное, а во-вторых, оно еще и нужное. Как бы то ни было, Гарольд попытался увлечь Шерлока загадкой магии: а ну как заинтересуется и передумает исчезать?
Шерлок в итоге просто-напросто отмахнулся:
— Я уже все разузнал, Гарольд. Неужели ты думаешь, что я, узнав о существовании целого отдельного мира, не успел вытрясти из Майкрофта все, что можно, и даже то, что нельзя? Я уже сходил в Косой переулок, посмотрел на волшебные палочки, мантии и котлы, почитал книги и пришел к некоторым выводам.
— И? — спросил тогда Гарольд.
— И мне неинтересно, — признал Шерлок. — Вернее, могло бы, будь я магом. Но я не волшебник. А магия — это всего лишь еще один язык, еще одна система. Но некоторыми своими гипотезами могу поделиться. Хочешь послушать?
Гарольд, конечно, хотел.
Шерлок тогда говорил долго. Он не был волшебником, он не мог проверить свои гипотезы на практике, но думать-то ему никто не мешал!
— Магия, — сказал Шерлок, — это просто плохо описанная система. Как электричество до Максвелла — все знали, что оно есть, велись исследования и эксперименты, но никто до конца не понимал, как оно работает.
— Постой, — перебил Гарольд. — Ты говорил что-то про волшебные палочки? Благодаря им маги колдуют? Давай найдем такую и для тебя!
— Да, у волшебников есть палочки. У тебя тоже будет. Но палочка — не источник магии. Палочка — фокусировщик. Усилитель. Стабилизатор. Можно колдовать и без нее — дети это делают, Дамблдор это делает, да ты сам так делал! Палочка снижает порог входа, делает магию доступной. Беспалочковая же магия требует четкого ментального образа результата, контроля над внутренним магическим импульсом, способности удерживать структуру заклинания без внешнего «фрейма». Контроля над собственными мыслями, над разумом. Это сложно, потому что мозг кипит.
А потом Шерлок сказал то, что Гарольд запомнил на всю жизнь.
— Ты, Гарольд, потенциально можешь стать одним из самых опасных магов из всех возможных. Ты думаешь, анализируешь и ищешь систему. Ты еще не знаешь, насколько ты сильный.
Шерлок ушел и через несколько дней инсценировал свою смерть, а Гарольд остался с этими мыслями. И начал экспериментировать, конечно же. В Хогвартсе эксперименты продолжились: он проверял гипотезы Шерлока. Что-то уже получалось, что-то — не очень.
Сейчас, сидя в поезде, Холмс задумчиво смотрел на свою волшебную палочку. Что он успел? По его меркам — немного. Беспалочковая магия пока практически не давалась — требовала слишком много концентрации. Даже понимая принцип, Гарольд не мог выполнять что-то сложнее «Люмоса» и «Нокса». И это было обидно.
Если говорить о магии в целом, то ему — внезапно! — понравились Зелья. Не процесс варки, но анализ ингредиентов, логика реакций, возможность улучшать рецепты. В этом была своя химия. Что бы он хотел улучшить? Систему обучения. Зачем тратить пять лет на заучивание формул, если можно один раз понять принцип? Но это была глобальная задача, а у него пока были локальные.
Зачем ему вообще магия? Холмс честно задал себе этот вопрос.
Ответ пришел не сразу. Не для того, чтобы стать «Мальчиком-Который-Выжил» — эту роль он отвергал. Не для того, чтобы удивить однокурсников — их мнение его не волновало. Нет, магия была нужна ему как инструмент. Как еще один способ познавать мир, решать задачи, раскрывать тайны. Как язык, на котором можно говорить с реальностью. Как ключ к дверям, которые обычной логикой не откроешь.
Стук в дверь вырвал Гарольда из размышлений.
Он поднял голову. На пороге купе стояла девочка
