Холмс. Гарольд Холмс - Miledit
Майкрофт тогда подумал: «Она слишком хороша. Это подозрительно».
Сейчас Антея стояла перед ним с планшетом в руках.
— Доброе утро, сэр, — сказала она ровным, профессиональным тоном. — Ваш график на сегодня. В десять утра — совещание с министром по вопросу экономических санкций. В час дня — встреча с главой MI-5. В три — телефонные переговоры с Берлином. В пять —…
Майкрофт слушал вполуха. Смотрел, как двигаются ее губы, как она чуть прикусывает нижнюю губу на сложных словах, замечал, как ее пальцы чуть заметно дрожат, когда она пролистывает страницы на планшете. Она стояла достаточно близко, чтобы Холмс мог различить запах ее духов — легкий, ненавязчивый, травяной.
— Отмените все, — сказал Майкрофт, перебивая ее на полуслове.
Антея подняла глаза. На мгновение в них мелькнуло удивление и тут же исчезло, сменившись привычной маской безразличия.
— На какой срок, сэр?
— На сегодня. И на завтра на всякий случай.
— Могу я спросить…
— Я еду в Шерринфорд.
Антея замерла. Ее пальцы на долю секунды замерли над планшетом.
— Вам нужна будет охрана? — спросила она.
— Нет. Это частный визит.
— Тогда я подготовлю машину.
Она развернулась, чтобы уйти, но Майкрофт ее остановил.
— Антея.
Она обернулась.
— Я не говорил этого раньше, — сказал Холмс, — но я рад, что вы вернулись.
Это прозвучало слишком официально, слишком сухо, слишком… по-холмсовски. Но она, кажется, поняла. Потому что на ее губах мелькнула тень улыбки.
— Я всегда возвращаюсь, сэр, — ответила Антея и вышла.
Майкрофт смотрел на закрывшуюся дверь несколько секунд, потом перевел взгляд на окно. Лондон внезапно показался серым, холодным и неуютным.
Через час машина Майкрофта Холмса уже катила по шоссе в сторону Шерринфорда.
* * *
Шерринфорд привычно встречал посетителей серыми стенами и бетонными коридорами. Психиатрическая тюрьма строгого режима. Особое место, предназначенное для тех, чьи имена не появлялись в газетах, а лица не мелькали в новостях. Для тех, кто был слишком опасен, чтобы жить на свободе, но по-прежнему слишком ценен, чтобы его ликвидировать.
Майкрофт прошел через несколько уровней проверки: сканеры сетчатки, отпечатки пальцев, голосовая идентификация и магические датчики — а что поделать, иногда здесь оказывались особые гости — из того мира. Чтобы успешно противодействовать магам, их нужно изучать. Желательно, если они сами при этом готовы идти на контакт.
Майкрофт Холмс ненавидел бывать здесь. Не потому, что Шерринфорд был страшным или отталкивающим, наоборот, он казался стерильным, безликим и практически нормальным. Если, конечно, смотреть со стороны и не знать, кто скрывается за его стенами.
Майкрофт ненавидел это место, потому что оно напоминало ему о его самой большой слабости.
Ее камера — если это можно было назвать камерой — находилась на подземном уровне. Вместо окон — стены, покрытые звукопоглощающими панелями. Вместо кровати — кушетка, привинченная к полу. Вместо свободы — иллюзия безопасности.
Она сидела на кушетке, скрестив ноги, и играла на скрипке. Мелодия была странной — незнакомой, хаотичной, но в ней чувствовалась строгая, пугающая красота. Как ураган в миниатюре.
Майкрофт закрыл за собой дверь. Охранник остался снаружи — по протоколу он не имел права находиться в одном помещении с заключенной. Она не обернулась, когда Холмс вошел. Просто продолжала играть.
Эвр. Его младшая сестра. Самое умное существо на планете. Гений, определивший эпоху. И человек, который в пять лет организовал убийство лучшего друга Шерлока.
Эвр Холмс совсем не изменилась с момента их последней встречи. Все те же темные волосы, те же пронзительные глаза, та же легкая улыбка, которая не касалась ее взгляда. Она была одета в простую серую одежду, — форму Шерринфорда — но держалась так, будто на ней сейчас самая дорогая дизайнерская вещь.
— Майкрофт, — нараспев произнесла она его имя. — Какой приятный сюрприз. Я думала, ты забыл обо мне, дорогой брат.
— Ты знаешь, что это не так, — Холмс сел напротив. — Ты всегда в моих мыслях, Эвр. Как хроническая головная боль.
— Ого, — Эвр улыбнулась шире. — Да я смотрю, ты сегодня в ударе. Что случилось? Правительство разваливается? Или… — ее глаза блеснули, — или ты просто соскучился по мне?
— Мне нужна твоя помощь, — сказал Майкрофт прямо. — В Британии назревает политический кризис. Референдум о выходе из ЕС.
Эвр отложила скрипку, скрестила руки на груди и сделала вид, что раздумывает. В ее позе было что-то детское — неловкое, неправильное, как если бы она копировала поведение, не понимая его сути.
— Помощь — это всегда интересно, дорогой брат, но у всего есть цена. Ты знаешь правила.
— Да, Эвр, я знаю. Чего ты хочешь на этот раз?
Эвр Холмс задумалась. Ее пальцы начали выстукивать по колену какой-то ритм. Через несколько секунд Майкрофт узнал его — Бах, соната для скрипки соло.
— Гарольд, — сказала она наконец. — Я хочу познакомиться с племянником.
— Нет.
Эвр улыбнулась. Улыбка была тонкой, едва заметной, и от этого еще более жуткой.
— Майкрофт, — вздохнула она, — это невежливо. Я любящая тетушка. Я имею право познакомиться со своим родственником. Гарольд — такой умный мальчик, я слышала. Мы могли бы отлично поладить.
— Нет, — повторил Майкрофт. — Это не обсуждается. Мы уже говорили об этом. Мой ответ остается неизменным.
— Ты боишься, что он мне понравится больше, чем ты? Или что я ему понравлюсь больше, чем ты? Или… — Эвр сделала паузу, — или ты боишься, что я расскажу ему правду о тебе?
— Мне нечего скрывать, — сказал Майкрофт. — А тебе есть.
Эвр Холмс откинулась назад и засмеялась тихим, звенящим смехом.
— О, Майкрофт. Ты всегда был таким забавным. Такой… предсказуемый. Посмотри на меня, — она обвела рукой камеру. — Я здесь. Я не могу причинить ему вреда. Что ты теряешь?
— Я теряю свое спокойствие. И, возможно, его душевное здоровье.
— Душевное здоровье, — задумчиво протянула Эвр. — А у тебя есть душевное здоровье, Майкрофт? У меня — нет. Но мне оно и не нужно. Гораздо интереснее жить без него.
Она помолчала мгновение, а потом добавила:
— Я знаю, о чем ты думаешь. Ты думаешь, я опасна. Ты думаешь, я испорчу его. Ты думаешь,
