Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
— Мало, — сказал Баро, прикончив хлеб и отставляя пустую банку «спрайта».
— Даже обидно. — Андрей посмотрел на вылизанные тарелки. — Надеюсь, ужин будет обильнее.
— По крайней мере, — Баро вытащил из бороды хлебную крошку, полюбовался на нее и отправил в рот, — морить голодом нас не собираются. Разумно. Ведь нам еще предстоит познакомиться с местными красавицами.
— Какими красавицами?
— Изящными, надеюсь. О которых доктор говорила. Не знаю, как ты, а я не смогу на пустой желудок соответствовать высокому званию кавалера.
— Не волнуйся, — усмехнулся Андрей. — Мадам сказала, что опрятность собеседника их не волнует. Или ты сразу метишь в партнеры?
— Куда мне. Не в той форме.
В этот момент дверь открылась, вновь являя плешивого гнома. Уродец собрал посуду и двинулся к выходу. Баро еле успел ухватить с тележки сигареты, зажигалку и банку «колы».
И снова щелкнул замок.
Говард смотрел на банку, видимо, размышляя, сейчас ее прикончить или сначала покурить, и выбрал второе. Распечатал пачку, поднес к концу сигареты огонек зажигалки и с наслаждением затянулся.
Андрей растянулся на кровати.
— Теперь можно и поспать, — сказал он и тут же уснул. Нехорошие предчувствия ему в этом не помещали.
Глава 2
Сначала Говард не мог сообразить, где находится. Это не «Снежинка», и не плот — не качает, и не квартира в Портсмуте — слишком жарко. Кожа липкая, дышать нечем.
Потом в глазах прояснилось, прояснилось и в голове. Первая мысль была о том, что вместо кондиционера-доходяги надо поставить новый, исправный и мощный. И тут Говард вспомнил — разом — все, что случилось вчера.
Повернулся со спины на бок. И скривился, почувствовав боль в забинтованной руке.
Андрей спал, разметавшись на постели. Простыни и марлевые наклейки белели в темноте. Из горла Горбунова вырывались тихие хрипы.
Стараясь двигаться бесшумно, Говард встал, подошел к окну и, выпуская дым наружу, выкурил сигарету. Сорвал лист, так напоминающий кленовый, размял в пальцах и понюхал. Запах был гнилостный, как изо рта человека, страдающего пародонтозом.
Брезгливо отряхнув руки, Говард отправился в ванную. Плотно притворив за собой дверь, включил воду и долго блаженствовал под душем, отведя в сторону руку, чтобы не намочить повязку.
На полочке у зеркала лежала упаковка одноразовых бритвенных станков и тюбик с кремом. Выдавив пену на ладонь, Говард стал покрывать ею бороду. Бритье заняло минут двадцать и потребовало трех станков. Проведя последний раз лезвием по щеке, Говард критически оценил итоги своих стараний: ничего, сойдет, хотя кожа, где были волосы, чуть светлее, и два пореза на скулах его не красят. Ну и пусть, не до красот, зато он снова похож на себя, а то Андрей прав, зверюга и есть... был. Жаль, ножниц нет, а то бы и причесочку подправил. А то зарос, как хиппи, чьи времена давно прошли.
Вернувшись в комнату, он сел на кушетку и понял, что спать ему не хочется совершенно. А вот думалось хорошо.
Сказанное Горбунову — что нужно дождаться хозяина острова Моро и до той поры не дергаться — было лишь бодрячеством, тогда как на самом деле требовались трезвая оценка происшедшего и перечень вариантов дальнейшего хода развития событий.
Итак, что в активе. Остров, территориальная принадлежность которого неизвестна. Может быть, он принадлежит Колумбии. Или Панаме? Также неизвестно настоящее название острова, под которым он фигурирует на картах. Вместо официального названия — личное: Моро! Кстати, это указывает на своеобразный юмор и начитанность человека, который здесь заправляет. Добавим к этому взлетную полосу, склады, колючую проволоку, двери на замках, вооруженную охрану. Вполне достаточно для уверенности: жизнь островитян не предназначена для чужих глаз. А они с Андреем — свидетели. А как поступают со свидетелями? В лучшем случае им отводят глаза, затыкают рты посулами или угрозами, в худшем — устраняют. И если хозяин этих мест замешан в чем-то криминальном, что вероятно, а также психически нездоров, что не исключено, то выбран будет последний путь — кардинальный. Правду, есть Эля, которая вроде бы взялась их опекать, но, похоже, у нее самой положение здесь двусмысленное. Поведение капитана тому наглядная Иллюстрация. Его бы воля — перестрелял бы незваных гостей, да и девушку не пощадил бы. Значит — что? Значит, и впрямь все зависит от встречи с хозяином острова.
К встрече этой следовало подготовиться. Тем более силы на то имелись. Даже удивительно, насколько прилично он себя чувствовал.
Говард натянул трусы и неслышно приблизился к входной двери. Закрыта ли она, он проверять не стал, не сомневаясь — закрыта — и не желая выдать себя поворотом ручки.
Замочной скважины, куда можно было бы заглянуть, дверь не имела, зато под ней светлела полоска шириной сантиметра в три. Говард опустился на колени и приложился щекой к плитке пола. Видно было метра на полтора, не больше, но главное он все же сумел рассмотреть — ножку стула и подошву теннисной туфли. Вот туфля приподнялась и чуть переместилась. Гном, сменивший роль стюарда на роль охранника, бодрствовал, выполняя приказ. Чей? Капитана, конечно же.
Говард выпрямился. В ванной комнате он оторвал от рулона с бумажными полотенцами приличный кусок, намотал поверх бинтов и закрепил понадежнее.
Темнота за окном не была непроглядной. Говард не знал, обратил ли Горбунов внимание на то, что заметил он. Отвесная скала была гладкой и неприступной, но у основания дома был узкий выступ, уходящий вправо и влево. Если на него встать...
Говард перекинул ногу через подоконник, нащупал выступ, нажал, проверяя на прочность, потом перенес через подоконник вторую ногу. До ближайшего угла дома было не больше трех метров.
Он вспомнил, как они с Кристиной, вопреки запретам, ходили на реку и сестра учила его лазать по прибрежным скалам. Поначалу он боялся, прижимался к камням, пальцы намертво впивались в трещины. Снежинка не торопила его, не высмеивала, она терпеливо внушала: «Ты сможешь. Представь, что стоишь на стуле, и страх пройдет». Он представил — и страх прошел. Руки снова слушались его. Минуту спустя он был на вершине. С тех пор Говард не боялся высоты. Без малейшего мандража он шагнул в пустоту при первом прыжке с парашютом — и за это на земле был вознагражден уважительным взглядом сержанта Болтона. Даже в шторм он спокойно поднимался на мачту,
