Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
Эля всхлипнула:
— Они вас миссис Риггс решили отдать.
— Для экспериментов? Чтобы залечила насмерть? Или сразу на корм муренам? Ну, с этим они перетопчутся. Да не плачь ты! И за нас не бойся, тебе самое время о себе побеспокоиться. Не простят они, что бежать нам помогли, не те люди, чтобы прощать. Поэтому ни тебе, ни Фуфе назад хода нет.
— Тони меня обманул. А ты... ты меня не обманываешь? Он мертв?
— Ты о киллере? Мертвее не бывает, взорвали его. Но про Опекуна мне ничего не известно, — честно предупредил Андрей. — Хотя допускаю, и он про тебя давным-давно забыл. Остается багамская полиция... Тут я вот что думаю. Это же Родригес сказал, что на тебя убийство повесить хотят. А если он и здесь врал? Хотел, чтобы ты на него, как на спасителя смотрела. Ап — и птичка в клетке! В золотой, роскошной, размером с остров.
Эля сидела сгорбившись, отчего-то удивительно похожая на модернистскую статую рядом с гостевым домиком. И Андрей, кажется, понял, кого изображает скульптура — раздавленную горем женщину.
Фуфа поднял руку, призывая к молчанию.
Отчаянно запищали, а вовсе не зазвенели, как говорила Эля, датчики, и вскоре вниз по лестнице протопали два человека. Один из них бурчал:
— Надо было на машине ехать. Чего ноги попусту бить?
Другой отвечал со смешком:
— Ты-то чего жалуешься? Это Дейтону наверх карабкаться, пусть он жалуется.
— Вам хорошо, господин сержант, вы вон какой спортсмен, и Дейтон тот еще бык, хотя курит без продыха, а я после таких пробежек спать не могу, ногами маюсь.
— А тебе на посту спать и не положено.
Подчиненный сообразил, что брякнул себе во вред, и стал торопливо отнекиваться:
— Да я не о том. Я службу исправно несу. Чтобы покурить или заснуть — ни-ни. Я к тому, что упадешь в койку после смены, все вертишься, вертишься, а сна ни в одном глазу. Вы уж того, на джипе за мной утречком, а?
— Не нуди, — отрезал сержант. — И топай!
Когда шаги стихли, Андрей спросил девушку:
— Сколько охранников на острове?
— Не знаю. Не считала.
— Двадцать восемь, — подал голос Фуфа. — С капитаном.
— Прилично. А еще Анна Риггс, Бонни и одноногий пират с катера. А сколько обслуги? Горничные, садовники, повара, всякие техники-смотрители...
— Четырнадцать.
— Сорок две персоны, — подытожил Андрей. — А еще пилоты, бортинженеры, авиатехники, когда самолеты пролетают. Набегает полсотни с лишком. Обитаемый остров, однако. С часовыми и сигнализацией.
Девушка поежилась:
— Тони говорил, что опасается конкурентов.
«Хоть тут не соврал, — подумал Андрей. — Опасается. Только сыворотка от гепатита здесь ни при чем. Торговля оружием — дело сверхприбыльное, от такого сладкого пирога многим откусить охота. До того охота, что мало лазутчиков заслать, войнушку зажечь можно. До полного истребления противника».
Баро, подсевший к ним, спросил:
— О чем вы?
Андрей перешел на английский, повторив слова девушки и озвучив свою версию. В ответ Говард предложил другое объяснение:
— Да не конкурентов он боится — полиции! Спецподразде-лений! Вторжения!
— Ты еще про отряд «Дельта»[19] вспомни, — усмехнулся Андрей. — Хотя, если учесть, что у него в ящиках у ангаров хранится...
— Что хранится? — спросила Эля.
— Не знаешь? Думаешь, запчасти и агрегаты? Думаешь, он к нефти так присосался, что на целый остров хватило? Нет, Эля, оружие у него там. Автоматы, патроны... Ими Антонио Галлардо Родригес и торгует. Доходный бизнес! Особенно в этом регионе. Тут жизнь не в жизнь без путчей и восстаний. То партизаны хорохорятся, то какие-нибудь тонтон-макуты[20] страх наводят. И все палят почем зря. А Тони твой с этого жиреет.
— Он не мой, — чуть слышно проговорила девушка. — Уже не мой.
— Слушай, а местных жителей здесь нет, племен там, селений?
— Нет. Были рыбаки на западном берегу, но их Тони на соседний остров отселил. Целую деревню им построил. Три семьи уперлись, но потом и они уехали.
— Это капитан поговорил с ними, — прояснил ситуацию Фуфа. — Убедил.
Андрей понимающе кивнул: после беседы с капитаном всякий мигом отрезвеет и про упрямство свое забудет. Быть бы живу!
— Сколько отсюда до ближайшего острова? Где есть нормальная почта с телефоном.
— Восемнадцать миль, — сказал Фуфа. — На северо-запад.
— Это тот, который мы с плота видели?
— За ним.
— Топлива на катере сколько?
— Хватит. Впритык.
Андрей хотел еще спросить про вооружение, транспортное обеспечение, связь, дисциплину в гарнизоне, вообще узнать еще тысячу вещей, но успел задать всего лишь какой-нибудь десяток вопросов, и тут Фуфа опять поднял руку, призывая к молчанию.
Андрей напрягал слух, но прошло довольно много времени, прежде чем он услышал шаги сержанта и сменившегося с поста Дейтона — вероятно, вчерашнего собеседника Чака в разговоре на веранде. Даже не вероятно, а наверняка. Не выводок же у них тут Дейтонов!
Сержант шел легко и быстро, часовой старался не отставать, но, судя по его уже запаленному дыханию, на вершину скалы он выползет, высунув язык. Однако в отличие от сменщика, Дейтон не сетовал на судьбу, скорее всего, просто по возможности берег силы перед подъемом.
Дождавшись, когда под тяжелой поступью охранников возмущенно запищали датчики, Андрей повернулся к Говарду:
— Выкинем? — и поднял кулак, готовый «выбросить» пальцы.
— Вдвоем надо, — произнес Баро тоном, не терпящим возражений. — Один идет, другой страхует.
— С леса заходите, — сказал Фуфа.
— С леса так с леса. — Андрей скинул сандалии, и Говард последовал его примеру.
Они выбрались из кустов и почти не исцарапались при этом. Перелезли через перила и секунды спустя были на земле. Краем пляжа, вдоль деревьев, Андрей и Говард направились в сторону эллинга.
Поднявшийся ветер ерошил волосы. Где-то рядом завопила ночная птица, и они присели от неожиданности, замерли, успокаивая пустившееся наутек сердце.
— Тварь! — чуть слышно выругался Говард, выпрямляясь, и было не совсем ясно, относится его ругательство непосредственно к невинной громкоголосой птахе или это просто фигура речи.
— Тварь, — согласился Андрей.
Укрываясь за деревьями, они приблизились к тому месту, где стояли шезлонги, сидя в которых давешним утром они дожидались ушедшего за машиной Фуфу. Здесь они задержались, чтобы определиться с диспозицией.
Фонарь на стене эллинга давал света ровно столько, чтобы никто не проскочил мимо двери и не врезался в стену. В бойнице башенки мерцал рубиновый огонек. Часовой смолил сигарету. Потом огонек вылетел из бойницы, описал красивую дугу, ударился о землю, подпрыгнул и погас.
— Сейчас он заснет, — прошептал Баро.
Логика американца была понятна, и Андрей с ней согласился. Сигарета перед сном для курильщика вроде моциона для сторонника здорового образа жизни.
