Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
Они подождали четверть часа, потом продолжили путь к эллингу, следя за тем, чтобы оставаться под защитой деревьев.
Дорогу, по которой их вез Фуфа, они одолели в два прыжка. Постояли, прислушиваясь.
Лес был живым: что-то похрустывало, повизгивало, сыто ухало — наверное, кто-то кого-то ел. Заполошенно вскрикивали птицы, били крыльями, утихали.
Андрей с недоверием вспомнил, какое ошеломляющее впечатление произвело на него всего лишь день назад буйство тропических красок. А главное — невероятное смешение самых удивительных ароматов. Сейчас в ночном, насыщенном влагой воздухе запахи были сильнее, точно настоялись, как настаивается дорогое вино, обретая изысканный букет. Но ничего чарующего, способного вскружить голову в них уже не было, будто испарилось. Или все проще и сложнее одновременно: это его уши и глаза переключили на себя часть нейронов мозга, отвечающих за обоняние. Андрей всматривался в темноту, фильтровал шумы, чтобы выделить из них шаги подкрадывающегося к ним человека, и ничего не видел, ничего не слышал — ничего настораживающего.
Фонарь остался на противоположной стороне эллинга, а здесь царила тьма. Можно было идти. Нужно было... «Вальтер» Андрей доставать не стал, ограничившись тем, что расстегнул кобуру — отличную кобуру фирмы «Бернс Мартин», снабженную пружиной, благодаря которой стреляющему требуется меньше секунды, чтобы выхватить пистолет.
Коротко и шепотом обговорив последовательность действий, они выдвинулись на исходную позицию — на самую опушку.
Говард пошел первым, неслышно ступая босыми ногами по песку. Андрей последовал за ним. Спустя минуту они были у эллинга — стояли, прижавшись лопатками к его шершавой стене. Даже если часовой бодрствовал, во что не очень верилось, видеть их он не мог: свесы крыши не позволили бы ему этого.
Проникнуть в эллинг через дверь — этот вариант они исключили сразу. Что около здания и причала нет линейных или, пуще того, емкостных детекторов, реагирующих на появление в контролируемом секторе нового объекта, в этом они были уверены. Благодаря Фуфе, успокоившему их на этот счет. Но Степа-Диего не знал, находятся ли на сигнализации ворота эллинга. Не учитывать такую возможность было бы опрометчиво, поэтому подобраться к часовому решили другим путем.
В каждой из четырех стен башенки было по оконцу, что позволяло вести круговой обзор. Однако в нем имелись и «мертвые зоны», образованные углами башенки. Исключить «мертвые зоны» часовой мог, лишь высунувшись наружу. Такой «зоной» они и хотели воспользоваться.
Баро повесил «Калашников» на плечо, сместился к углу эллинга, повернулся к стене лицом и уперся в нее руками. Андрей наступил, будто на перекладину веревочной лестницы, на автомат и услышал, как Говард скрипнул зубами, превозмогая боль в еще не окончательно зажившей руке. Следующей «ступенькой» было плечо Баро. Выпрямившись, Андрей ухватился за край крыши, подтянулся, забросил правый локоть, потом правую ногу... Он лежал ничком, положив руку на кобуру, напряженно ожидая окрика или выстрела. Потом приподнялся и, помогая себе руками, по-крабьи перебрался к башенке.
Часовой похрапывал. Андрей заглянул в окно и сначала увидел пульт с десятком мерцающих лампочек, а затем и мирно спящего человека, всецело положившегося на сигнализацию. Влезать в башенку Андрей пока не стал, до шеи часового, свернувшегося калачиком прямо на полу, дотянуться можно было и отсюда.
Чтобы не мешала, Андрей сдвинул кобуру с пистолетом за спину, лег животом на подоконник, перегнулся и обхватил шею часового ладонями. Тот забился спросонья, завращал глазами, но ни вскрикнуть, ни оказать сопротивление не успел. Большой палец Андрея нашел нужное место под кадыком, надавил, и охранник отключился.
Андрей залез в башенку. На вбитом в стену гвозде висел моток телефонного провода, им он и связал часового. Роль кляпа взяло на себя армейское кепи, только козырек снаружи остался.
На пост охранники взбирались по лестнице, поднимая люк в полу. Люк был снабжен металлическими петлями и засовом. Андрей задвинул его, а потом еще и навалил на люк неподвижное тело часового, так, на всякий случай.
Прихватив автомат — такой же, как был у Чака, десантный «АКС-74», — Андрей покинул сторожевой пост над эллингом проверенным способом — через окно. Тихо окликнув Говарда, он передал Баро автомат, а потом и сам спрыгнул на землю.
— Спал? — спросил Говард.
— И сейчас спит.
Теперь перед ними стояла куда более сложная проблема. Попасть на причал, не оказавшись при этом в круге света от лампы на столбе, было невозможно. Нет альтернативы? Отнюдь! У Андрея был пример решения такого рода задач. Удачный, хотя и единичный. Вот если бы он каждый день катера с уголовниками взрывал, тогда можно было бы говорить об опыте.
Они вернулись на опушку и, уворачиваясь от лиан, метров на двадцать углубились в лес. Потом повернули направо и вскоре оказались на берегу бухты. Здесь было чуть светлее, чем около леса, и в этом таилась опасность. Но приходилось рисковать. А уж если рисковать, то по полной программе: без ночных заплывов, а с ночными забегами.
Говард поднял и резко опустил руку — был бы у него в руке флаг, он бы походил на судью, дающего старт автогонщикам, — и они помчались по самой кромке воды, готовые в любое мгновение упасть, перекатиться в сторону, выставить автоматы и ответить огнем на огонь.
Обошлось без неприятных неожиданностей. Они отдышались под причалом и двинулись дальше. Доски настила прогибались под ними.
Первым на трап ступил Андрей.
Катер мистера Моро и размерами, и водоизмещением уступал «Суперрайдеру» питерского авторитета Кудри, поэтому слегка качнулся. Оставалось надеяться, что это не нарушит сон Земекиса, если, конечно, рулевой вообще в каюте, а не в казарме с другими охранниками.
Катер качнулся еще раз — это на его корму с причала перебрался Баро.
Дверь каюты была на расстоянии вытянутой руки. Андрей потянул за ручку, дверь приоткрылась. Баро скользнул в каюту.
— Пусто, — сообщил он, вновь присоединяясь к Андрею. В руке Говард держал пояс рулевого. Из «ковбойской» кобуры по-прежнему торчал устрашающего размера «Кольт». — Что же он оружием разбрасывается?
Высказаться по поводу столь возмутительной безответственности Андрей не успел, потому что услышал подозрительный звук.
Если бы стук протеза о пластик крыши не выдал рулевого, Андрей не успел бы увернуться: как ни владей приемами суйно ката[21], а какое-никакое время и для них требуется. Но он успел — отпрянул, поэтому тесак, которым Земекис намеревался снести ему голову, просвистел в сантиметре от его лица.
По инерции
