Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
Удар пришелся по лицу, и Андрей подумал, что единственный зрячий глаз рулевого вскоре так заплывет, что Земекис практически ослепнет. И еще подумал: «Господи, что же мне в голову всякая муть лезет? Так не вовремя».
— Он в рубке был, — сказал Говард, потирая костяшки пальцев. — Ты тут разберись что к чему, а я за остальными.
Андрей подобрал выпавший из руки отправленного в нокаут рулевого тесак. Затем пошарил около лебедки для подъема рыбы и угадал — наткнулся на катушку с толстой плетеной леской. Отхватив порядочный кусок, он подступился к Земекису и остановился в растерянности. Как связать ноги, когда одна нога? И как связать руки, когда одна рука? Пришлось пойти на компромисс: связать руку и ногу. Если, ко всему прочему, Земекис еще и радикулитом страдает, приступ ему обеспечен. И еще вопрос: куда его теперь девать? Дотащить до берега и сунуть под причал с кляпом во рту? Пусть поищут, когда-нибудь найдут.
Андрей стал примеряться, как ловчее подхватить рулевого, и... матюкнулся: что он делает? Какой причал? Земекис проведет их через рифы! Пока глаз не заплыл. Или на ощупь. Пусть только попробует не провести!
Оставив рулевого на палубе, Андрей отправился в рубку. Беглый осмотр панели приборов убедил его, что с управлением он справится. Он пощелкал тумблерами и увидел, что аккумуляторы заряжены, а топливный бак почти полон. Фуфа сказал «впритык», значит, придется не гнать лошадей, а идти на малом, самом экономном ходу.
Что было плохо, так это что рация действительно оказалась сломана.
Проверить, есть ли на борту питье и еда, Андрей не успел. Катер покачнулся раз, другой, третий, и это означало, что Говард, Эля и Фуфа прибыли.
Андрей отправился на корму.
— Быстро вы.
— Можно было не спешить, — сказал Баро. — Все равно рассвета ждать. Как рация?
— Сломана. Не соврал Родригес. Даже удивительно. А рассвета мы ждать не будем. Чуть развиднеется — отдадим швартовы.
— А рифы?
— У нас есть лоцман!
Земекис не шевелился.
— Не сильно я его приложил? — озабоченно спросил Говард. — Мозги не отшиб?
— За ним смотреть надо, — сказала Эля.
— Псих, — добавил Фуфа, снова повязавший голову платком.
— Думаешь, может специально на камни бросить?
Андрей нагнулся и пошлепал рулевого по щекам. Земекис застонал и открыл глаз.
— Не до такой степени он сумасшедший, чтобы смерти себе желать. Верно говорю?
Земекис еле заметно кивнул.
— Вот и ладно. Ты, образина, имей в виду: начнешь фокусничать, я лично тебе башку продырявлю. Из твоего же «Кольта».
Он оставил рулевого в покое — до поры, естественно, — и обратился к Эле:
— Не передумала? С нами пойдешь?
— С вами.
— А ты, Фуфа, как, тоже с нами?
— С ней.
— Кто бы сомневался. Но для проформы спросить надо было. Катером этим когда-нибудь рулил?
— Нет.
— А не этим — вообще?
— Сейнером.
— Это не поможет, габариты другие, все другое. Выходит, почетная обязанность стоять у штурвала достается мне и мистеру Баро. За тобой, Степа, пардон, за вами, синьор Санчес, швартовы и наблюдение за местностью.
Он посмотрел туда, где должен был находиться горизонт. И увидел его, потому что тьма рассеивалась, пропитываясь пока еще слабым и далеким светом. Андрей повернулся и задрал голову. Край скального обрыва и гостевой домик, прежде слегка подчеркнутые лучами прожекторов, словно обведенные угольно-черной тушью, теперь были видны более отчетливо. Одно из окон гостевого домика вдруг осветилось.
— Руби концы! — сказал Андрей, вручая Фуфе тесак Земекиса.
Говард тоже посмотрел вверх, все понял и заторопился в рубку.
Фуфа сбежал на причал, сбросил на него сходни и перерубил канат. Потом навалился на борт катера и, когда тот стал отваливать от пирса, запрыгнул на корму.
Андрей отправился в рубку.
Говард занимался тем же, чем он сам несколько минут назад, — изучал панель управления, залитую зеленоватым призрачным светом.
— Давай ты, — сказал он, отодвигаясь.
Андрей встал к штурвалу и нажал кнопку стартера. Дизель катера недовольно буркнул, потом разъяренно взревел, пробуждаясь от спячки, и тут же смилостивился — заурчал, как набивший утробу зверь. Андрей включил передачу. Катер вздрогнул и медленно заскользил вперед.
— Эхолот, — подсказал Говард.
Андрей щелкнул тумблером, и на экране появился рельеф дна с цифровой колонкой промера глубин. Пока глубина была достаточной, и Андрей опустил рычаг передач еще на одно деление, прибавляя скорость.
— Давай сюда Земекиса.
Не успел Говард покинуть рубку, как на берегу поднялась стрельба. Несколько пуль ударились о борт катера. Одна с визгом срикошетировала от крановой балки.
Баро высунулся из рубки, поднял «Калашников» и дал очередь, не рассчитывая в кого-нибудь попасть, а исключительно для острастки.
Косясь на эхолот, Андрей уводил катер из бухты. Выступ скалы прикроет их от пуль. Но у причала остались лодки! Даже зная, что беглецы вооружены, преследователи вполне могут пуститься в погоню. Поэтому нужно побыстрее убраться за рифы, в океан, где преимущество лодок в скорости будет компенсироваться лучшей устойчивостью катера на волнах. Вот там они, если потребуется, и посоревнуются в меткости.
Андрей включил прожектор, установленный на рубке, и увидел блестящие от воды гребни рифов. Казалось, между ними не проскочит и каноэ, так близко друг от друга они находились, вытянувшись цепочкой вдоль берега.
— Пиццу заказывали?
Говард втащил в рубку Земекиса. Рулевой давился проклятиями и охал от боли, поскольку Баро с пленником не цацкался.
Опустив рулевого на пол, Говард достал из кармана зажигалку и пережег леску. Распутал ее.
— Вставай!
— Не встану. — Рулевой с видимым трудом распрямил сначала руку, потом ногу.
— Что?!
— Не могу я встать.
— А я помогу. — Говард ухватил Земекиса за шиворот и заставил принять вертикальное положение. — Где проход?
Рулевой угрюмо повел подбородком:
— Там.
— Где — там? — Говард ткнул Земекиса стволом автомата под ребра. — Ты думаешь, мы с тобой шутки шутим? Веди катер!
Андрей отступил в сторону. Земекис ловко прижал штурвал бедром, а рукой перевел рычаг переключения передач вверх. Катер замедлил ход.
— Ты что, не понял? — посуровел Говард.
— Тут осторожно надо.
Минут пять они шли параллельно рифам, а потом совсем рядом раздался пистолетный выстрел. Через секунду еще один.
— Пойду гляну, — сказал Андрей.
— Иди. Я тут послежу. — Баро снова ткнул автоматом Земекиса.
Андрей выскочил из рубки и, придерживаясь за релинги, направился на корму. Третий выстрел подогнал его.
Эля лежала на палубе, прикрыв голову руками. Она не была ранена, в противном случае Фуфа хлопотал бы около нее, а не упражнялся в стрельбе. Степа-Диего расположился во вращающемся кресле, предназначенном для рыболовов, но в
