Искатель, 2010 №5 - Валерий Алексеевич Цуркан
Фуфа поднял пистолет и выпустил четвертую пулю. Он даже не пытался попасть: из пистолета калибра 6,35, да с катера, да по движущейся мишени, это практически невозможно. Как и Говард ранее, Фуфа просто обозначал, что на катере есть люди с оружием. Догонявшая их лодка, вняв предупреждению, шла зигзагами, оставляя на темной воде пенный след. Сидевшие в ней люди не стреляли, это было бессмысленно. Но не стреляли они явно до поры.
— Эля, в каюту! — приказал Андрей.
Девушка не двинулась с места. Андрей взял ее за локоть и заставил подняться.
— Под ногами мешаешься.
Он открыл дверь и втолкнул Элю в каюту. После этого встал рядом с Фуфой, который опять стал поднимать руку с «Береттой».
Со стороны лодки прозвучала автоматная очередь. Видно, у кого-то не выдержали нервы. А может, стрелявший понадеялся на авось. И, как ни странно, почти попал: пули хоть и прошли выше, но крышу рубки пощипали изрядно.
Под ноги Андрею посыпались осколки разбитых ходовых огней. Он невольно пригнулся, а Фуфа снова выстрелил.
— Погоди, — сказал Андрей. Он расставил ноги пошире в поисках хоть сколько-нибудь устойчивого положения на знобливо вздрагивающей палубе, передернул затвор и потянул за спусковой крючок. Автомат ходуном заходил в его руках. Длинная очередь ясно свидетельствовала, что намерения беглецов покинуть остров Моро самые серьезные.
Преследователи все правильно поняли: лодка метнулась в сторону и сбавила скорость.
— Так-то лучше, — довольно сказал Андрей.
Относилось это не только к результатам его стрельбы, но и к тому, что катер стал уваливаться, приближаясь к рифам. Значит, скоро они войдут в проход, а в океане им сам черт не брат.
Катер рыскнул — слишком резко, чтобы отнести это на счет сложности фарватера. Теперь его нос смотрел точно на рифы.
Андрей протянул Фуфе автомат:
— Постереги тут.
Катер опять стал поворачиваться, на этот раз в сторону берега.
— Что тут... — крикнул Андрей, врываясь в рубку, и осекся, так как было ясно, что тут происходит и что происходило.
У штурвала стоял Говард. Земекис неподвижно лежал в углу.
— Точно псих! — сказал Баро. — Пырнуть меня хотел.
— Чем?
Говард достал из кармана нож, нажал на кнопку, выскочило лезвие:
— Узнаешь?
Еще бы Андрею было не узнать этот спрингнайф! Очевидно, Земекис «позаимствовал» его с плота, когда тот сгружали с катера на причал.
— Что же ты его не обыскал? — укорил его Баро.
— Не обыскал, — признал ошибку Андрей. — Но ты тоже хорош! Ты посмотри на него, он теперь надолго в отключке. Как за рифы выбираться будем?
— По промерам. А что ты хотел? Чтобы я ему бок подставил? Или позволил катер о рифы разбить? А он ножом машет. Ну, я и врезал.
Андрей понял, что переборщил. Еще неизвестно, как бы он себя повел в такой ситуации. Мог растеряться и замочить с испугу.
Надо было извиниться перед Баро, и лучше не словом — делом:
— Давай я к штурвалу встану, — сказал он. — А ты за эхолотом следи.
Говард уступил ему место и поинтересовался:
— Удачно постреляли?
— Отвязались. Подкрепления будут ждать или когда нас по камням размажет.
— Вот проход! — Баро ткнул пальцем в экран. — Правее!
Андрей повернул штурвал:
— Вижу.
Рифы расступились, как вышколенные привратники, открывая полосу свободной воды метров в десять шириной.
— Теперь левее, — командовал Говард. — Еще левее.
Цифры на экране эхолота быстро сменяли друг друга, поэтому Андрею приходилось постоянно вращать штурвал.
Стекла рубки покрылись редкими брызгами.
Быстро светлело, как всегда в тропиках.
Рифы приближались.
— Дно поднимается, — сообщил Баро — Это не проход. Поворачивай. Быстрее!
На корме задолбил автомат. Фуфа стрелял, не жалея патронов. Говард высунулся в окно рубки, чтобы взглянуть, в чем дело, и тут же вернулся к эхолоту:
— Их уже две.
— Лодки? — Более глупого вопроса Андрей задать не мог. Ясно же, что Баро говорит о лодках. А в лодках тех полным — полно головорезов, готовых изрешетить и катер, и находящихся на нем людей. Но почему они не стреляют? Раньше стреляли, а сейчас — нет. Почему?
— Они нас к скалам прижать хотят, — сказал Говард. — Что будем делать?
— Открытого боя нам не выдержать. Остается...
— Давай! — Говард склонился к экрану.
Андрей потянул рычаг переключения передач. Дизель взревел. Катер присел на корму, нос задрался. Так продолжалось несколько секунд, пока скорость не возросла настолько, что преодолела сопротивление воды. Катер выровнялся и чуть приподнялся. Этого Андрей и добивался — уменьшения осадки.
Ему захотелось запеть что-нибудь отчаянно-разудалое, но Баро может черт-те что подумать, все-таки не наш человек, американец, ему тайны русской души неведомы, вдруг подумает, что сошел с ума напарник, начнет штурвал из рук рвать. И Андрей отложил «Варяга» на потом — все к тому, что он ему еще не раз пригодится.
Они неслись к рифам, и уже ничто не могло их остановить. Может быть, в них стреляли. Может быть, стрелял Фуфа. Мотор ревел так, что услышать что-либо было невозможно.
— Правее! — крикнул Баро.
Пальцы Андрея впились в ручки штурвала. Он вел катер так, чтобы миновать проход не по центру, а вплотную к торчащей справа скале. Видимо, эхолот показывал, что именно там наибольшая глубина.
Катер влетел в проход. Под днищем коротко и громко скрежетнуло. Борт чиркнул о камень. Скальный выступ снес релинги. Катер стало заносить, но Андрей, вцепившись в штурвал, не позволил ему сойти с курса.
— Господи, пронеси!
Носовой свес катера встретился с океанской волной и зарылся в нее, окутываясь пеной. Андрея бросило грудью на штурвал, Говарда — на эхолот. Земекис перекатился со спины на живот.
Катер почти остановился. Корма его задралась. От истошного визга заложило уши — это поднявшийся из воды винт начал неистово резать лопастями воздух. Потом корма ударилась о воду, и катер, подмяв под себя волну, начал понемногу отдаляться от скал.
Андрей перевел рычаг в верхнее положение. Дизель послушно притих.
— Пронесло.
Говард растирал грудь и тихо ругался.
Андрей отлепил пальцы от ручек штурвала. Из-под ногтей указательного и среднего пальцев на левой руке сочилась кровь. Андрей слизнул ее.
— Подержи, — сказал он Баро. — Посмотрю, как на палубе.
Фуфа по-прежнему сидел в кресле. Лицо бывшего моряка Степана Прокопенко было невозмутимо.
Андрей заглянул в каюту:
— Эля?
— Я здесь, — послышался слабый голос.
Жива, значит. Может, и невредима. Но с этим потом.
Где лодки?
Уже настолько рассвело, что ему были прекрасно видны и рифы, и лодки, оставшиеся по ту сторону скальной цепочки. Очевидно, рулевые пребывали в тяжком раздумье: стать ли им безумцами, последовав дурному примеру, или
