Дом стыда - Лин Йоварт

– Что в ней было написано?

Айрин надула губы.

– Что с Джейн всё в порядке и что я могу не беспокоиться, но домой она не вернется. А в самом низу приписка: «Так вам и надо за то, как вы с ней обошлись». – Айрин стукнула кулаком по подлокотнику дивана. – Я делала для нее все, что было в моих силах, а она чем ответила? Попросила чертову Гейл Уайтхолл написать записку и тайком подсунуть под дверь, будто я кусок дерьма…

– Ты действительно сделала все, что могла, – поддакнул Теренс, причем, как видно, искренне.

– Записку мог написать кто-нибудь другой, – заметил Ожье.

– Не эту, – огрызнулась Айрин. – Когда я встретила Гейл в очередной раз, я напрямик ее спросила. У нее рожа покраснела, как задница бабуина. Притворилась, что не понимает, о чем идет речь, и выскочила из магазина как ошпаренная. Гейл – это вам не чертов Джеймс Бонд.

– Вы не пробовали встретиться с Гейл и по душам поговорить о Джейн? – мягко спросила Элеонора.

– Джейн четко дала понять, что не хочет иметь со мной дело, разве не ясно? Так что не знаю, у меня гордость тоже взыграла. – Айрин опять шмыгнула носом и повернулась к соседу. – Где мое чертово вино, Терри?

* * *

– Следующий визит – к Гейл Уайтхолл? – уточнил Ожье, когда они сели в машину.

Элеонора ответила не сразу, наблюдая, как Теренс Батлер выходит из своего дома с пакетом в руках и направляется по дорожке к двери Айрин. Прежде чем толкнуть ее, он помахал полицейским.

– Когда мы вернемся в участок, я хочу, чтобы вы навели о нем подробные справки.

– Об этом лощеном старом пердуне?

– Старый пердун соврал Айрин, сказав ей, что нам было известно о беременности Джейн.

– Нет, не соврал. Мы действительно об этом знали.

– Но он-то откуда взял, что мы знаем и чего не знаем? Кроме того, Батлер сказал Айрин, что не говорил нам о ребенке, в то время как на самом деле говорил.

Ожье пожал плечами.

– Просто хотел скрыть от Айрин, что сплетничает у нее за спиной.

– Не исключено, – медленно произнесла Элеонора. – Гипотетически он не имеет никакого отношения к ребенку Джейн. Тогда почему же так разволновался, узнав, что ребенок умер? И поспешил объявить, что был не в курсе отправления Джейн в Хэрроуфорд?

– Что значит «гипотетически»? Нам известно, что отец – Джозеф Уайтхолл. К тому же вы сами слышали, как она сказала… сосед был единственным, кто не делал подлостей, когда Джейн забеременела.

– Да, слышала. – Элеонора включила зажигание. – Все чесали языки насчет беременной Джейн, кроме доброго старого Теренса Батлера.

Отъезжая от бордюра и направляясь в участок, Элеонора вспомнила курс «Доверяй своему нутру». Якобы лекари много веков утверждали: «сообщения» внутренних органов – тошнота, понос, щекотка в животе – доказывают, что «нутро» знает больше тебя. И умный детектив полагается на эти сигналы не меньше, чем на другую информацию и конкретные свидетельства.

Преподаватель даже заявил, что, если детектив не доверяет собственному «нутру», значит, он не готов к работе и ему лучше сменить профессию. Опытный детектив должен уметь наблюдать за поведением подозреваемого, прислушиваться к его словам, слушать свой внутренний голос относительно виновности или невиновности, чтобы быстрее понять, кем следует заняться, а кого вообще вычеркнуть из списка подозрительных лиц. После этого препод показал пальцем прямо на Элеонору и заявил: «Однако речь не идет о так называемой женской интуиции. Я имею в виду реальные физические ощущения, нечто вроде инстинкта, только сильнее, намного сильнее. И почувствовать их можно вот тут». Он сжал кулак и ткнул им себе в низ живота. Элеонора неохотно с ним согласилась. В настоящую минуту у нее возникло именно такое чувство.

Она повернулась к Ожье.

– Попомните мои слова: с этим человеком что-то не так.

Джейн

1961 год

Весь следующий день я проспала. Три раза просыпалась от крика ребенка мистера Уайтхолла, затем вспоминала, что ребенок мистера Уайтхолла мертв, а плачет дочь Гейл Уайтхолл.

На следующий день голова становится как резиновая. Гейл признается, что подсыпала мне что-то в чашку чая перед тем, как я легла, и попросила ничего не говорить Джеффу. Ее муж даже не знает, что Гейл держит у себя эту штуку. Она подмешивает по чуть-чуть в молоко для ребенка, иначе девочка никому не дает спать.

Дни вяло тянутся один за другим, Гейл каждый день говорит, что позвонит моей маме, я каждый день прошу ее не звонить, она каждый день пожимает плечами и отвечает: «Ну хорошо, тогда завтра». На девятый день я перестаю грозить, что прыгну под поезд, и вместо слов просто имитирую звуки идущего поезда, Гейл смеется, я тоже, но только пять секунд; потом я ловлю себя на мысли, что не помню, когда смеялась последний раз, и начинаю плакать.

Джефф всегда приходит домой, когда я и ребенок уже в постели, а на работу уходит еще до того, как я встану (я жду, когда он хлопнет дверью). Иногда я делаю вид, будто живу в доме без его ведома, тайком. Он работает в конторе у мистера Уайтхолла, и это жутко меня тревожит.

Выходные Джефф, конечно, в основном дома, но не обращает на меня внимания, что нетрудно сделать, ведь я почти все время играю с ребенком в детской. Однако в субботу вечером, когда Джефф возвращается домой после игры в гольф, я слышу, как он открывает бутылку пива и говорит: «Долго еще она будет здесь торчать?» Гейл отвечает шепотом, я не разбираю слов, Джефф возражает: «Мне пофиг, какая из нее помощница. Зачем тебе вообще нужна помощь? Ребенок все время спит. Ты тоже всю ночь спишь, как дохлая корова. Если тебе нужна помощь, то мать твоя на что? Кстати, меня это наводит на мысль: если Джейн – дочь твоей двоюродной сестры, или кем она тебе там приходится, почему твоя мать никогда не помогает и почему Джейн никогда не ходит с нами к ней в гости? И почему, черт возьми, ты не хочешь, чтобы я даже заикался о том, что она с нами живет? Что за херня происходит, Гейл?»

Гейл шипит:

– Ничего не происходит, успокойся.

– Господи, она даже одежду твою носит. А кто платит за еду для всех? Я!

– Да знаю я, знаю…

– И где она будет спать через пару месяцев, когда появится новый ребенок? Если ты не заметила, у нас только три спальни.

Последнее