Дом стыда - Лин Йоварт
Элеонора бросила гневный взгляд на стажера. Тот промямлил:
– Я, пожалуй, немного преувеличил, сэр, зная, что вы хотите получить результат на блюдечке… Мне показалось, сэр, что все, как вы и говорили, указывало на ее виновность.
Элеонора не выдержала и вмешалась:
– Многое говорит о том, что она виновна, сэр, однако нет никаких свидетельств, что она действительно находилась на месте…
Коттер перебил ее, ткнув указательным пальцем в доску:
– Это еще что за херня? Принять все, что говорит Джейн, на веру? Освободить из-под ареста? Продолжить расследование в другом направлении? Ты совсем рехнулась, Смит?
– Нет, сэр. Я объясняла Ожье, что у нас есть две воз…
– Хватит! Я отстраняю тебя от расследования.
– Вы не можете этого сделать. Я единственный человек, кто знает все подробности дела, и я практически его раскрыла.
– Не надо мне говорить, что я могу и чего не могу. Ты предвзята, потому что такая же баба, как она. Я не потерплю, чтобы мой отдел обвиняли в коррупции.
– Коррупция и предвзятость – разные вещи. И я не предвзята. – Элеонора глянула на стажера в поисках поддержки. Тот сделал вид, что вытирает тряпкой угол доски. Тогда она повернулась к начальнику. – В любом случае я еще не закончила допрос.
– Да что ты говоришь?.. Я его сам закончу. И обещаю, Смит, допрос займет меньше времени, чем твой поход в парикмахерскую. – Коттер энергично покачал головой. – Сядь по другую сторону зеркала. Может, научишься чему-нибудь…
Элеонора
1973 год
Едва Ожье нажал клавишу на магнитофоне, Коттер взял с места в карьер:
– Ладно, расскажи мне о могиле своего ребенка.
– Что рассказать? – не поняла Джейн.
– Не пытайся водить меня за нос, – прорычал Коттер.
Джейн облизнула губы, пожала плечами.
– Ну-у… я просто стояла у края могилы. Смотрела на нее, как дура.
– И ты уже тогда хотела… – Коттер кашлянул, как показалось Элеоноре, в знак фальшивого участия или неловкости, – забрать ребенка с собой?
– Да. Но у меня не получилось.
– Что значит «не получилось»? Только не говори, что у тебя сдали нервы.
Было ясно, что Коттер не верит ей ни на йоту. В его представлении любой, кто мог безжалостно убить трех человек, не побоялся бы вытащить из могилы гнилые кости, даже если этот кто-то был женщиной.
– Я не хотела… даже смотреть на него, – жалобным голосом ответила Джейн.
– Странно. Ну и что же ты с ним сделала?
В голосе Джейн отчетливо зазвучало раздражение.
– У меня не было выбора. Мне пришлось его оставить, и я… уехала.
В памяти Элеоноры навсегда отпечаталось холодное дождливое утро, когда они нашли гроб, выковырянный из стылой земли, с сорванной крышкой, разбросанными щепками и бездонной пустотой внутри. Сиротливый, по выражению Клэр.
– Ты так и не сказала, что с ним сделала. Не юли!
Коттер впился взглядом в лицо Джейн. Элеонора заметила, что та начала нервничать.
– Хорошо. – Джейн вытерла слезы. – Это я его убила. Не нарочно – я не отдавала отчета в том, что делаю. Мне казалось, что таблетки давали нам всем, чтобы мы пребывали в полусонном состоянии и не пытались сбежать или нарушить правила. Но заведующая предупредила меня, что, если я откажусь их принимать, мой ребенок попадет на кладбище. Я ей не поверила или просто забыла о ее словах, не помню уже…
Коттер покачал головой.
– Мне пофиг, какие дурацкие таблетки вы там принимали или не принимали, и, честно говоря, пофиг, был у тебя ребенок или нет. Ты думаешь, что сама убила его. Что ж, мы можем добавить твое заявление в перечень обвинений. Кроме того, все это только к лучшему… Нет, честно, какого рода жизнь ты могла обеспечить бедному ублюдку?
Джейн потупилась в стол, схватившись за края обеими руками.
– Мне не дали возможности обеспечить своему ребенку никакой жизни. Его собирались отдать на усыновление, чтобы он даже не знал имени настоящей матери. По-вашему, так было бы к лучшему?
– Слушай сюда, мамзель, это не имеет никакого отношения к делу. Меня интересует только то, где он сейчас, глупая маленькая шалава.
Элеонора завороженно и встревоженно заметила, как внутри Джейн что-то надломилось.
– В чер-то-вом гробу, – процедила она сквозь зубы и, прищурившись, добавила: – Глупый маленький кретин.
Элеонора невольно зажала рот рукой. Коттер не потерпит, чтобы какая-нибудь девица назвала его кретином.
Однако суперинтендант даже глазом не моргнул и только очень медленно произнес:
– Даю тебе единственный шанс, Джейн Макэвой, поскольку знаю, что это ты выкопала гроб и похитила то, что осталось от ребенка. Ты, возможно, не в курсе, но уже за эти два преступления тебе светит пятнадцатилетний срок. Почему бы не рассказать, куда ты дела останки своего мертвого ублюдка, чтобы я мог сообщить судье о том, что ты помогала следствию? Как насчет этого? Не хочешь помочь полиции, как порядочная маленькая девочка?
Джейн бросила на полицейского полный ненависти взгляд.
– Я ни хрена не понимаю, к чему вы клоните. Я оставила своего ребенка на этом жалком кладбище и никогда туда больше не возвращалась.
– Красиво играешь, – похвалил Коттер. – И кое-кто, – он мотнул головой в сторону зеркальной перегородки, – даже готов тебе поверить. Но только не я. Я-то знаю, что ты сучка, воровка и убийца. Так что слушай сюда. Мне пофиг, что ты делала с ребенком давным-давно, и мне даже пофиг, что ты сделала со скелетом или с тем, что нашла в гробу на прошлой неделе. Зато мне не пофиг, что ты убила трех неповинных людей, и ты за это ответишь. – Впившись глазами в Джейн, он рявкнул: – Допрос окончен.
Проследив за Ожье, вынимающим кассету из магнитофона, Коттер снова повернулся к Джейн.
– Ни одна лживая сука и шмара не смеет называть меня кретином, не поплатившись за это. Тем более если она еще и убийца. Мне говорят, – он постучал пальцем по желтому конверту на столе, – что у нас недостаточно улик, чтобы отдать тебя под суд. – Коттер скривил губы в холодной улыбке. – Но это не помешает мне упечь тебя за решетку до конца твоей жизни.
Элеонора
1973 год
– Вот как это делается, Смит, – объявил Коттер, шлепнув красной папкой по столу.
Элеонора оторвала взгляд от свидетельских показаний жертв кражи со взломом в Уиндури, расследование которой поручил ей начальник. Она уже поняла, что кража
